Чтение онлайн

Тем самым только разожгла любопытство собравшихся. Отрабатывать заслуженное они принялись активнее. Что папа, что мама тоже решили ограничиться подставкой под ноги вместо табуретки, которой в моей квартире банально не было, или стула, с которого можно было легко свалиться при их-то габаритах. Целенаправленный пристальный взгляд господина прокурора к этому моменту буквально обжигал, так никуда и не испарился. Но надо отдать должное, соответствующих комментариев пока не поступало. Папе в это время вручили новенький набор инструментов в специальном чемоданчике от бабули и налобный фонарик для рыбалки от мамули. Самой мамочке от мужа досталась шикарная орхидея из числа тех, что она так лелеяла всей душой, и… инструкция к стиралке от бабули. Разумеется, тащить саму машинку никто ко мне не стал, чтоб не возиться с бесполезной перевозкой туда-сюда, поэтому символом подарка стала часть комплектации бытовой техники.

— Потом не обижайся, если я тебе на 8 марта новый пылесос подарю, — хмыкнул папа.

За что и получил тычок локтем в бок от своей жены, которая принялась изучать содержимое полученной инструкции с заметным энтузиазмом. И не менее возмущённое от матери:

— Это тебе не просто стиралка, у неё есть функция глажки! — обвинительно ткнула в сына пальцем. — И десять лет гарантии! — заявили уже обе Ларины хором.

Папа моментально образумился, смирился и раскаялся. Никита прикрыл рот ладошкой, пока хихикал, наблюдая за ними. Я же достала из-под ёлки тонкий широкий конверт с билетами и двух недельной путёвкой в жаркую страну, которую купила для них на четверых. Пусть отдыхают вместе.

— Ох, Лерочка, зачем было так тратиться? — моментально расчувствовалась бабуля.

— Учти, она не возвратная, — сразу предупредила я.

Бабуля покачала головой. Папа улыбнулся. Мамуля меня просто обняла, тихонько прошептав: «Спасибо». Никита всё ещё уделял куда больше времени своей недавно полученной гаджет-игрушке и до нового подарка ему особо пока не было никакого дела, но я ненадолго заострила на этом своё внимание. Куда больше занимала воцарившаяся следом выжидательная тишина и всеобще скрестившиеся взгляды на том, кто должен был стать центром внимания следующим по старшинству.

— Вы серьёзно? — шумно выдохнул Роман Владимирович.

Не могла его в этом винить. Особенно, если учесть, что подарки может и были заготовлены заранее, но вовсе не конкретно для него, а для другого Романа, однако отдуваться за них приходилось именно ему. Но вслух ничего не сказала. Промолчала. Очень красноречиво. Хотя он и так всё прекрасно понял.

— Ну нет… — ужаснулся господин прокурор.

Да с таким несчастным видом, что даже бабуля над ним моментально сжалилась. Почти решилась сделать поблажку и открыла рот, чтобы что-то сказать, но…

— А иначе будет нечестно тогда! — возразил Никита.

Я…

Снова промолчала.

Совесть у меня опять просыпаться начала.

Да и что сказать?

Тем более, что после слов восьмилетки мужчина ещё раз шумно выдохнул, кажется, в полной мере проникнувшись его посылом. И на бокал с налитым для него вином уставился.

— Зато теперь понятно, почему ты решила меня в собутыльники взять, — протянул обречённо.

Вероятно, жалел уже не только о том, что познакомился со мной, после со всей моей семьёй, а затем принял моё приглашение остаться, как и о том, что вино до сих пор оставалось в бокале и всё ещё не в нём, но и о том, что это вообще было обычное заурядное вино, а не что-нибудь значительно покрепче. С последней мыслью я и выдала единственное, чем могла помочь:

— У меня есть коньяк, — предложила.

Глава 5.3

От коньяка господин прокурор отказался. Тихонько проворчав себе под нос: «Не сложнее, чем серийного маньяка поймать», всё-таки поднялся на ноги с готовностью всё преодолеть. Неимоверно поразительный мужчина, практически герой! И всё бы ничего, но пока моё воображение вовсю рисовало то, как он в скором времени действительно будет зачитывать новогодний стишок, моя совесть не только проснулась, но и жутко обострилась.

— Вместе расскажем! — поддержала, ринувшись за ним следом.

Не стала бы его винить и в том случае, если бы он меня на такое подобие помощи в самой же созданном издевательстве откровенно послал. Но Роман Владимирович, разумеется, не послал. Благодарно улыбнулся на моё предложение и даже галантно подал руку, помогая мне первой взобраться повыше. Сам тоже каким-то чудом рядышком уместился. С учётом, что пространства на поверхности подставки было маловато и рассчитано оно было в теории лишь на одного человека, пришлось прижиматься к своему соседу по авантюре как можно ближе. Немного погодя и вовсе ухватиться за него, всё-таки принятое мной в антидепрессивных целях вино было не только вкусным, но и коварным, поэтому заметно кружило голову.

Или это не совсем вино?

От господина прокурора по-прежнему пахло чем-то хвойным, пряным и цитрусовым. Ещё более заманчиво и притягательно, нежели показалось впервые. Широкое плечо, за которое я уцепилась в поиске поддержки, чувствовалось под пальцами немного напряжённым и вместе с тем до того сильным, что вселяло спокойствие.

На секундочку я даже забыла, зачем мы тут стоим!

Но то я.

— Кхм… — призадумался Роман Владимирович.

Подозреваю, насчёт того, что в отличие от остальных, никакие новогодние стишки зачитывать не готовился. И знал ли их вообще? Да и откуда? Слишком сомнительно. Хоть «В лесу родилась ёлочка» пой!

Не спели.

Зато…

— Ёлка летом просто ёлка, — без особой уверенности, словно с существенными усилиями доставая из закромов давней части памяти, произнёс Роман Владимирович.

Как ещё одно открытие сегодняшней ночи, мне этот стишок был хорошо знаком. Потому и подхватила:

— Тронешь ветку — пальцам колко, — улыбнулась, глядя во взор цвета закалённой стали. — Паутиной ствол обвит. Мухомор внизу стоит. Вот когда зима придёт…

— Ёлка будто оживёт, — подхватил за мной мужчина. — На морозе распушится. Под ветрами распрямится.

Моя улыбка стала лишь шире.

— Вовсе не колючая, — продолжила. — Как цветок пахучая. Пахнет не росой, не мёдом.

Сжала ладонью его плечо крепче. Хотя и тогда позорно потеряла равновесие. Почти. Мужчина вовремя заметил. Поймал. Прижал к себе ближе, помогая удержаться. А руку мою так и не отпустил.

— Ёлка пахнет Новым годом!*** — закончил стих.

То, что стишок именно закончился, я осознала не сразу. Сперва решила, что забыла, что должно быть дальше. Он ведь, помнится, не такой уж и короткий был, когда мы его с Никитой несколько дней подряд наизусть учили для его детсадовского утренника. Но при всём при этом в этот раз, строки странным образом не заняли много времени. Или я просто забыла, сколько прошло?

Да так и зависла на этой мысли…

По-прежнему глядя в глаза самому удивительному человеку из всех, кого только встречала.

Сколько бы так простояла…

Но за окном громыхнул очередной раскат взрывающихся фейерверков. Никита о своих тоже моментально вспомнил:

— А теперь отдайте уже им их подарки и пойдём салюты пускать! — заявил всем родственникам сразу, прерывая тем самым моё временное зависание.

Только тогда я обратила внимание, что пока я пялилась исключительно на совершившего подвиг господина прокурора, вся моя семья, кроме самого мелкого, пялилась на нас. Подозрительно умилительно. Бабуля и вовсе опять слезу пустила. Она же и опомнилась первой. Минуты не прошло, как вокруг меня и Романа Владимировича образовалась небольшая гора подарочных упаковок с пышными бантами. И хотя к той части, которая предназначалась мужчине, он притрагиваться не спешил, но мне его помощь очень даже не помешала.