Бухгалтер
Шрифт:
Василий бежит ровно, не сбиваясь с дыхания — изнуряющие тренировки не прошли даром и теперь он с благодарностью вспомнил преподавателей. Через двадцать минут тусклые огни городка скрылись в ночи. Бегут по черной саванне, освещенной только луной. За ночь надо преодолеть почти полсотни верст до небольшой речки. Настоящее лето на востоке Африки еще не наступило и есть надежда, что речка не пересохла. Бегут неслышно, как и положено в ночи. Саванна молчит, будто все зверье разом потеряло голос. «Война, — думает Василий, — даже львы ведут себя, как кроты, чтобы выжить». Незаметно идет время. Горизонт медленно наливается розово-желтым. Остался пустяк — четырнадцать километров. На коротком привале делают по глотку воды — запили завтрак, состоящий из пары крупных таблеток. Василий не запомнил, как называются, но зато хорошо знал, как они снимают усталость, как тело наполняется бодростью и энергией. Такие препараты разработаны еще в начале шестидесятых, но до сих пор эффективны и совершенно безвредны.
— Больше остановок не будет, мы чуть-чуть опаздываем, — сказал Удальцов.
— Ерунда осталась, чего там отдыхать, — согласился Велетнев.
Василий только кивнул — мол, конечно ерунда, это даже африканской козе понятно. Через час группа вышла к реке. Маленькая, грязная и вонючая, она встречает людей оглушительным криком разнообразных пернатых. Птицы топтались в жидкой грязи по берегу, искали пищу, дрались, скандалили и без конца гадили. Все трое одновременно скривились и повернули в сторону, выше по течению к небольшой рощице. Обрывистый берег с этой стороны гарантирует от появления животных, идущих к водопою и спокойный отдых.
— Два часа, — произносит командир. Это означает отдых. Молча обкладывают место отдыха препаратом, отпугивающим змей и тотчас засыпают.
Проснулись, когда солнце уже полностью выползло из-за горизонта и уже подбирается к самой верхней точке. Короткий обед, набрали мутной и теплой речной воды во фляги, бросили туда обеззараживающие таблетки и бег продолжился…
Ахмед Салах хан, по прозвищу Ридван, напряженно размышлял, уставившись в потолок. Командир одного из самых крупных отрядов обязан много думать, что бы побеждать. А сейчас особенно. Удача всегда сопутствовала ему в войне с неверными потому, что все действия тщательно обдумывались. Надоело сидеть на жестком стуле. Встал, прошелся по комнате. Тихо гудит кондиционер, прохладный воздух приятно обдувает жестокое лицо. Морщины на лбу медленно разгладились. Вернулся за стол. Мысль самовольно оставила сегодняшнее, убежала в прошлое …
Шестнадцатилетний мальчик впервые в жизни увидел танки. Огромные железные машины с оглушительным рычанием двигаются в клубах пыли и дыма вдоль деревни. Их путь лежит в загадочную даль саванны. Земля дрожит и, кажется, прогибается под многотонной тяжестью грязно-зеленых чудовищ. На массивных башнях откинуты железные дверцы и удивительные люди — танкисты спокойно и строго смотрят вдаль, сидя на броне. Стальные громадины одна за другой плывут в клубах красной пыли мимо пораженного их несокрушимой мощью маленького мальчика, скрываются вдали. Ушел последний танк, медленно затих тяжелый гул, а мальчик стоит и стоит. Перед взором снова и снова плывут грозные боевые машины, строгие лица танкистов. Возвращаться домой, в жалкую тростниковую хижину совсем не хотелось. Завтра с утра, как всегда, надо доить корову, тащиться по жаркой дороге на плантацию кофе и собирать проклятые зерна, пока красное солнце не сползет к краю земли. Рядом с ним будут работать такие же подростки, как и он, взрослые, старики, одним словом все, кто еще может двигаться.
Кофе. В этой забытой всеми богами земле растет только кофе. Белым оно нужно в огромных количествах. Кофейные зерна собирают в мешки и увозят очень далеко, в неведомую страну — Европу. Оттуда, из далекой Европы в деревне появился радиоприемник. Он сам поет и говорит, надо только повернуть до щелчка блестящий кружочек. Если долго не давать отдыхать, он замолкает и тогда хозяин, сосед, говорит, что надо заменить батарейки. Мальчик знал, что так будет всегда. Все в деревне так жили: коровы — кофе — огород. Девушки выходят замуж, рожают детей, выращивают кукурузу и тефф. Мужчины собирают кофе, пасут скот. Досыта едят очень редко, только по праздникам. Но вот однажды в деревню приехал молодой человек из города. О чем говорил, мальчик понял плохо. Усвоил только, что в городах строят новую жизнь. У богатых отнимают все и отдают бедным. Мальчик уловил момент и подобрался к молодому человеку. Спросил, как попасть в город. Тот засмеялся, достал ручку и маленькую книжечку, что-то написал в ней, вырвал листок и протянул мальчику. Сказал, что это адрес их комсомольской организации. Молодой человек скоро уехал, а мальчик стал ждать момента, что бы убежать в город. Когда мужчины их деревни собрались идти в город, что бы продать собранный кат (местный наркотик), мальчик тайком увязался за ними. В город пришли ночью. Мальчик переночевал прямо на земле, под кустом, а утром стал спрашивать всех подряд, как найти то, что написано в бумажке. Все отмахивались, не знали, где это и только один объяснил, куда идти. Грязный, голодный подросток только к ночи нашел дом на рабочей окраине города. Не имея сил больше, заснул прямо на пороге.
Утром проснулся от того, что чья-то рука трясет за плечо. Вскочил, спросонья не удержался на ногах, упал. Раздался смех. Мальчик поднял глаза, увидел несколько молодых людей. Люди смеялись и тянули к нему руки, желая помочь. Они расспросили, когда узнали, в чем дело предложили быть сторожем в доме. Мальчик согласился. Он слушал все разговоры взрослых, запоминал незнакомые слова и потихоньку начал учиться читать. К концу года уже немного говорил по-русски, умел читать и писать на родном языке. А потом грянула большая война. Сомалийцы решили, что настало время для расширения своей земли и вторглись в Эфиопию. Регулярные войска Сомали, уничтожая разрозненные отряды эфиопской милиции, уверенно продвигались к столице — Аддис-Абебе. Подросток сразу записался добровольцем в армию. Тогда он впервые увидел советских и кубинских офицеров. В то время их называли друзьями. Мальчик видел, как из вчерашних крестьян делали дисциплинированных и стойких солдат. Отряды объединялись в подразделения. Русские и кубинцы становились военными советниками у эфиопских командиров. Из СССР непрерывным потоком шло оружие, техника, продовольствие. Юноша снова стал учиться. На этот раз воевать. Старательного и знающего русский язык парня заметили, вскоре он уже был командиром батальона. Способный и жесткий комбат безжалостно расстреливал трусов, мародеров, отказывающихся выполнять приказы. Советники не вмешивались, считая это внутренним делом эфиопов, но в их глазах ясно читалось одобрение.
Война кончилась через год полным изгнанием захватчиков. Молодой комбат не понимал, почему армия остановлена на границе. Необходимо идти вперед, на Могадишо, столицу врага. Он спорил, приводил в пример русских, которые никогда не останавливались на полдороге, брали города противника и несколько раз завоевывали половину Европы. Кубинцы и русские молчали, а свои начальники туманно отговаривались, ссылались на руководство революционного совета. Тогда и появились сомнения, позднее переросшие в ненависть. В стране установился краткий мир. Но новая власть стала делать что-то непонятное. Уехали домой русские и кубинцы. Армия без дела разваливалась, солдаты расходились по домам или шли работать на фабрики, которые строили те же русские и кубинцы. Власть запрещала молиться, разрушала церкви и мечети. Крестьян насильно объединили в колхозы. Усилились племенные распри. Племена начали драку между собой, заключались и разваливались союзы, война всех против всех захлестнула Эфиопию. Страна рассыпалась на глазах. Далекий Советский Союз рухнул. Бывшие революционеры быстро превратились в бандитов. В Эфиопию хлынули искатели приключений и авантюристы, наемники со всей Африки. Больше всего из соседнего Судана. Они грабили и убивали, как все. Но бесплатно помогали строить мечети и рассказывали о хорошей, праведной жизни в исламском мире. В стране, где половина населения мусульмане, в это верили. Под зеленое знамя становилось все больше бойцов. Один из них — Ахмед Салах, бывший командир в армии революционной Эфиопии. Ахмед хорошо умел воевать и стал в новой армии одним из лучших. Но он уже не был так наивен, как раньше. Поднимаясь по карьерной лестнице, видел, что слова о борьбе, защите идей пророка и скромной жизни слуг Аллаха — ложь. Каждый рвал на себя. Он быстро усвоил, что вера — это для черни. Быдло должно верить и обязано бесплатно умирать за веру. Именно на крови фанатиков делаются миллионы, а раздавать их бедным братьям никто не собирается. И тогда Ахмед решил создать свою армию, что бы диктовать условия всем. За беспощадную жестокость его прозвали Ридваном. Вырезал христиан всех, до единого человека и грабил, грабил … С полным пренебрежением относился к муфтиям, прекрасно понимая, что без его солдат они никто. Не жадничал, щедро платил своим воинам, так что ни о каком бунте или неподчинении не могло быть и речи. Ридвану наплевать, любят его или ненавидят. Лишь бы боялись.
Протяжный вопль муэдзина вернул к действительности. Подошел к столу, налил холодного зеленого чая. Взглянул на мутную коричневатую жидкость. Какие-то соринки плавают на поверхности … Скривился, залпом выпил.
Самая удачная операция в этом году идет как-то не так. Нет, вначале все складывалось прекрасно — диверсионная группа выполнила задачу в тылу христиан: взорвала склад топлива, полностью уничтожена крупная база снабжения и даже (Аллах Акбар!) схвачен лидер сопротивления неверных на севере. Сейчас группа возвращается обратно. Но путь долог и опасен. Враждебным племенам дикарей плевать на единого бога, они поклоняются своим демонам. Им нужна добыча, которую можно выгодно продать или обменять. В крайнем случае, съесть. Пробиться навстречу группе не удалось — перевалы в чужих руках. Два вертолета не вернулись и напуганные пилоты наотрез отказываются лететь на север. Оставалось одно — выслать сильный отряд навстречу группе. Он должен сбить заслоны христиан в горах, выйти на плоскогорье и встретить группу диверсантов с ценным пленником. Тревожило вчерашнее происшествие на аэродроме. Ридвану доложили, что прилетели трое белых, то ли механики, то ли ученые, непонятно. Отправил взвод суданских наемников захватить белых, но они исчезли. Или его обошли и белых похитили, или европейцы успели скрыться в саванне. Если похитили, не страшно — найдет быстро. А вот если они ушли в саванну, это хуже. Тогда это совсем не ученые.
«Солнце жарит и палит, в отпуск едет замполит.
На дворе январь холодный, в отпуск едет Ванька взводный…» — бормочет в такт бегу Барабанщиков. Поднимает глаза. Фигуры Удальцова и Велетнева расплываются и мутнеют от потока соленого пота. Громко говорит, ни к кому не обращаясь:
— Клянусь, никогда не ходить в отпуск летом, только зимой! Что может быть лучше плохой погоды!
— Ты прав, Вася, — весело отзывается Велетнев, — и я никогда.
— Выберусь отсюда, поеду в Мурманск или Норильск, — мечтательно произносит Удальцов, — там холодно, там полярный круг, плевок на лету замерзает.
— Да-а, и женщины с пивом холодненькие, — добавляет Велетнев.
— Давайте о чем ни будь другом, а? — попросил Барабанщиков, — например, о пользе бега трусцой.
Удальцов и Велетнев с отвращением отворачиваются.
Только через два часа непрерывного бега по проклятой саванне в воздухе едва заметно повеяло влагой. Чувства обострились до предела и кричали хозяевам, что вода рядом, близко, вот-вот свалитесь в нее. Река открылась внезапно, за обрывом. Не сговариваясь, все трое поворачивают вправо, к кустам. На бегу заполнили фляги, сделали несколько глотков и все. До базы осталось всего три километра, преодолели на одном дыхании. Командир сразу направился к наполовину засыпанному песком камню. От него десять шагов строго на север, уперлись в обрыв. Обстучали стенку и почти сразу обнаружили пустоту. Сбили тонкий слой глины. Под ним плетенка из прутьев. Удальцов осторожно тянет на себя, пересушенные прутья хрустят, валятся. На Андрея прохладно дохнуло глубокой пещерой.
Вечером трое отдохнувших и выспавшихся десантников готовятся к выходу. Уже переоделись в желто-коричневое, идеально подходящее под местность, обмундирование. Собрали и подготовили оружие, самое простое: ножи с отстрелами в рукояти, бесшумные пистолеты и АКМ. Начальство решило не мудрить, хотя сначала хотели вооружить группу оружейными системами с электроникой, лазерами и компьютерами, но потом все-таки благоразумно отказались. Такое добро хорошо смотрится на выставках. В реальности чем сложнее оружие, тем больше вероятность отказов. Слишком много отрицательных факторов воздействует на вооружение, поэтому самое лучшее оружие — простое. Такое, как автомат Калашникова. Модель очень старая, но настолько удачная, что противопоставить ей до сих пор нечего. Автомат работает в любых климатических условиях, просто найти патроны, а ремонт ему вообще не нужен. Не ломается.