Чтение онлайн

Денежными дворами руководили «гости» — обычно богатые купцы, выбиравшиеся из городского купечества на год, в порядке несения городской повинности. Мастера набирались из вольных посадских людей. При вступлении в должность мастера денежного двора называли поручителей и принимали присягу, «будучи у царского дела, не воровать серебра, и денег не красть, и в серебро меди и олова и иного чего не примешивать, и в домех своих воровских денег не делати никаких и воровски под чеканы не подделываться». Голова двора тоже присягал, «в свой год сидя», служить на денежном дворе честно и по совести.

Денежный двор был окружен высоким забором — «тыном». По углам двора стояли караульные избы со стрельцами. Во двор вели укрепленные ворота. Денежников обыскивали «донага» и тогда, когда они приходили на работу, чтобы они не проносили с собой свинца, олова и других металлов для примешивания их в серебро, и тогда, когда они уходили, чтобы не выносили с собой готовых денег или производственного брака, который тоже строго учитывался.

За работу денежные мастера получали сдельно. За каждую гривенку переработанного серебра было велено платить «чеканщиком, и волочилщиком, и бойцом, и кузнецом по 10 денег с полушкой». Так как нам неизвестны ни количество выработки на денежных дворах, ни дневные нормы работы, посчитать, как оплачивался труд мастеров в целом, мы не можем. Известно, что в наиболее привилегированном положении находились так называемые «резцы» — мастера-художники, готовившие маточники. На денежном дворе работал один, реже — два «резца». Не случайно они не упомянуты в числе тех денежных мастеров, которые получали по 10 денег с полушкой с гривенки переработанного серебра. «Резец» получал отдельно годовое жалованье, но размеры его неизвестны.

В городе денежные мастера находились на особом положении. Они освобождались от несения городских повинностей: ночных дозоров, общих работ, на том основании, что «они у государева денежного дела день и ночь беспрестанно». Видимо, денежные мастера не выходили с денежных дворов, пока длился один передел — полная обработка одной или нескольких партий поступившего серебра. Где жили в Москве XVI — начала XVII века денежные мастера, сведений нет. Для XVII века известно, что селились они в Денежной слободе на Серебряничской набережной реки Яузы, но многие из них жили и в других районах города.

Итак, идет 1601 год. Еще спокойно в столице и других городах Российского государства. Но грозные события уже на пороге. Чернец Чудова монастыря решался объявить себя чудесно спасенным сыном Ивана Васильевича Грозного — царевичем Димитрием. За спиной дерзкого авантюриста стоят тайные враги Бориса Годунова, знатные бояре Романовы, у которых до пострижения этот чернец служил, приметившие его сметливость, дерзость, храбрость и склонность к авантюрам. Он становится главным орудием борьбы с узурпатором — «неурожденным» царем Борисом Федоровичем Годуновым.

Ропщут бояре. Им трудно смириться с тем, что близкие к «царскому корени» боярские фамилии Романовых, Шуйских, Мстиславских, Воротынских оказались под властью Бориса Годунова, боярина рода старинного, но вовсе не знатного. «Прелукавый» царь Борис не казнит в открытую, как Иван Грозный, но очень искусно убирает со своего пути всякого, в ком видит угрозу своей власти.

Герои трагедии А. С. Пушкина «Борис Годунов», созданной согласно исторической концепции Н. М. Карамзина, горько сетуют:

Растет недовольство среди крестьянства. Все чаще крестьяне сталкиваются с отказом помещиков отпускать их в Юрьев день осенний, когда по традиции любой крестьянин мог поменять хозяина, уплатив «пожилое». Помещики ссылаются на царские указы, запрещающие выход в течение пяти лет… Но все упорнее ходят слухи, что Юрьев день вообще отменят и крестьян закрепят навечно за одним помещиком. Недовольные бегут на Волгу, на Дон, и там скапливаются массы воинственных свободолюбивых казаков, не желающих признавать над собой государственную власть.

Нищает мелкое дворянство, и это тоже вызывает недовольство властью. Фонды поместных земель оставались прежними, а численность феодалов увеличивалась. Поместья дробились, оскудевали, многие помещики-дворяне бывали вынуждены сами обрабатывать землю, как крестьяне. В некоторых уездах они даже привлекались к отбыванию барщины на государевой десятинной пашне, что должно было глубоко оскорблять сословное представление дворянина о его месте в социальной структуре общества.

Пройдут страшные годы Смуты, и современники, осмысливая прошедшее, придут к выводу, что во всем был виноват царь Борис: это он, «возведе работных на свободныя… и введе ненависть, и восстави рабов на господей своих, и власти сильных отъят, и погуби благородных много».

Противоречия социально-экономического развития Русского государства второй половины XVI века, сопротивление народных масс процессу закрепощения, борьба за власть внутри господствующего класса нашли выражение во всеобщем недовольстве «прелукавым» и «злоковарным» правителем Борисом Годуновым. Но историческая справедливость требует отметить, что Борис Годунов немало сделал для преодоления тяжелых последствий хозяйственного разорения 70–80-х годов XVI века, для устройства государственного аппарата, для упрочения внешнеполитического положения Русского государства.

Весной 1975 года в Государственный Исторический музей пришли мама, папа и дочка — ученица первого класса московской школы. В дни майских праздников они ходили в байдарочный поход по Иваньковскому водохранилищу, которое затопило обширную площадь на территории Конаковского района Тверской области. Во время привала девочка обнаружила в корнях дерева, подмытого весенним половодьем, мелкие серебряные монеты неправильной формы. Их оказалось 399 штук. Заинтересованное семейство отправилось с монетами в музей.

Это была очень интересная находка! Совершенно очевидно, что в корнях дерева когда-то спрятали клад. Хранился он не в кубышке — иначе кубышку или осколки ее нашли бы вместе с монетами. Видимо, клад был завернут в материю или положен в берестяную сумку, которые, конечно, не сохранились.

На найденных монетах на одной стороне был изображен всадник с копьем, а на другой можно было прочесть слова: «Царь и великий князь Иван всея Руси», «Царь и великий князь Феодор всея Руси», «Царь и великий князь Борис Федорович всея Руси». Они оказались копейками, чеканенными при Иване Грозном (1533–1584), Федоре Ивановиче (1584–1598), Борисе Федоровиче Годунове (1598–1605). Но на двух серебряных монетках читалось совершенно новое имя: «Царь и великий князь Дмитрий Иванович всея Руси». На одной монете под ногами всадника были помещены буквы «ПС», на другой — «НРГI». Судя по сходным буквам на монетах Федора и Бориса, их следовало расшифровывать как слово «Псков» — знак Псковского монетного двора, и как «Новгород» — знак Новгородского двора, к которому прибавлялась дата — «РГI» — 113, то есть 7113 год. В переводе на наше летосчисление это означало 1605 год.

Какой же «царь всея Руси» Дмитрий Иванович мог чеканить в 1605 году монету на государственных, денежных дворах?

Русская история знает исторических деятелей с такими именами. Дмитрием Ивановичем Донским звали великого князя Московского, победителя татар на поле Куликовом в 1380 году. Но он княжил с 1362 по 1389 год, следовательно, никак не мог иметь отношение к монетам с датой 1605 год. Другой Дмитрий Иванович — внук великого государя Ивана III (1462–1505) был торжественно коронован как наследник великого князя Московского в 1489 году, но в результате политических интриг его заключили в темницу в 1502 году, и политическая карьера внука Ивана III закончилась. Ивана III сменил на великокняжеском столе сын его Василий III (1505–1533). Следовательно, и этот Дмитрий Иванович не мог чеканить монеты в 1605 году. Но известен еще Дмитрий Иванович — сын Ивана Грозного, родившийся от последнего брака царя с Марией Нагой. В год смерти Ивана Грозного ему было около двух лет. Царствовать стал его старший брат Федор, матерью которого была первая супруга царя Анастасия Романова. Дмитрию дали в удел Угличское княжество со столицей в Угличе и поселили его там с матерью. 15 мая 1591 года маленький царевич погиб. В припадке эпилепсии, которой он страдал, мальчик наткнулся горлом на раскрытый нож. Народная молва и историческая традиция приписали смерть ребенка злой воле Бориса Годунова. Устранение последнего законного представителя царственной династии Рюриковичей открывало ему путь к учреждению собственной династии Годуновых. Впрочем, достоверных исторических свидетельств вины Годунова не найдено и версия эта оспаривается рядом ученых. Копейки с именем Дмитрия Ивановича, следовательно, не могут быть приписаны и царевичу Дмитрию, умершему задолго до 1605 года.