Чтение онлайн

Разминка. Отработка приемов. Спарринг. Заключительные упражнения. Тренировки были по вечерам. В отличие от бодибилдинга, где спорт более индивидуален, в панкратионе, как в боксе или айкидо, тренировка коллективная, ты больше узнаешь людей. Волей или неволей знакомишься. Конечно, удобней заниматься в атлетическом зале. Не привязан к определенному времени. Можешь прийти утром, можешь в обед, а можешь и вечером, как тебе удобно. А тренировка по панкратиону начиналась в семь часов вечера, в понедельник, среду и пятницу. Ни раньше и ни позже.

Всё, наконец занятие закончено. Душ. Свежесть, бодрящий запах дезодоранта. И я, усталый, перебросив сумку через плечо, медленно иду домой, вниз по Ленинскому проспекту. Я ощущал одновременно легкость и приятную усталость. Мысли путались в голове. Мимо снуют праздные прохожие, блестит всеми цветами радугами реклама многочисленных магазинов, проезжали автомобили. Настроение отличное!

Вера православная

К вере христианской — православной я шел постепенно. Вырос в семье атеистической, где в Бога не верили. Как и миллионы советских мальчишек и девчонок, был в детстве некрещеным. Воспитывали нас, что Бога нет и что это архаизм, ведь скоро должен наступить коммунистический рай. Говорили, что в церковь ходят лишь древние старушки да выжившие из ума люди — фанатики. Да и церквейто практически не было. На целый город Барнаул лишь одна действующая.

Это постоянно твердили и в школе, и по телевидению. Советская пропаганда рисовала православного священника в виде толстого, лысого попа — любителя выпить, покушать и весело провести время. Смаковалась картина, где поп (священник) сам в Бога не верит вообще, а лишь смеется над глупыми старушками, прихожанками храма, и хочет поживиться за их счет.

Летом 1980 года — я только закончил четвертый класс — мы с родителями пошли на Булыгинский пляж. Жили тогда в районе Мастерских, что на Павловском тракте. До Булыгино оттуда можно было дойти пешком, пройдя кладбище и лес. Проходя через многочисленные могилки, я был потрясен увиденным. Где-то глубоко под землей лежали люди, которые когда-то были живые. Я понимал, что придет время и умрет и моя мама, и мой папа, сестра и я. И меня закопают навечно в яму. Стало жутко. Ночью я долго не мог уснуть, потрясенный увиденным.

Зачем человек живет? Чтобы умереть? Я долго не мог ответить на этот вопрос. Получалось, что жить — бессмысленно, все равно умрешь и все закончится. Ну, помнить будут, возможно, несколько лет родственники и друзья. А потом? Всё, забвение.

На летних каникулах мы ежегодно уезжали в деревню Ненинка Солтонского района Алтайского края. Там жили дедушка и бабушка по отцовской линии, многочисленные дяди и тети, двоюродные братья и сестры.

Узнав, что моя баба Даша молится и верит в Бога и иногда даже бывает в храме, я решил провести с ней разъяснительную беседу. Объяснить, что православие — это архаизм, что Бог придуман ловкими людьми, чтобы объяснить природные явления и держать в узде темные массы трудящихся. Но от моей беседы бабушка уклонилась, побежав доить корову.

— Оставь ее, она же безграмотная, — сказал мне отец, проходя мимо меня.

Я с сожалением посмотрел вслед спешившей, как всегда, по хозяйственным делам бабе Даше. Да, темнота. А мы ведь живем в космическом веке! Человек уже в космос полетел и там Бога не обнаружил.

Пройдет время, и баба Даша, безграмотная, но верующая, посоветует моей матери дать мне на службу в армии молитвенный текст «Живый в помощи».

— Его дед, Михаил, с этим святым поясом выжил во время войны с немцами. Зимой 1941 года был ранен под Москвой. Осколком отсекло два пальца. Затем госпиталь. Отправили служить на Дальний Восток, где он в 45-м сражался с японцами. Но ведь живой вернулся с той кровопролитной войны, где погибли миллионы людей.

Мама сделала мне нательный пояс, который я не снимал все два года службы. И сколько он мне помог, даже от смерти спас. Возвращаясь как-то пешком на авиастоянку, я шел по взлетной полосе и не услышал приближающего автомобиля. Стояла летняя ночь. Темно, ревут авиационные двигатели. И вдруг какая-то сила заставила меня резко обернуться. Я увидел военный тягач, транспортировавший военный самолет СУ-25, буквально за моей спиной. Он ехал с потушенными фарами и почему-то не посигналил мне. Может, не заметил? Я резко нагнулся, и надо мной просвистело крыло военного самолета. Не обернулся бы тогда, удар крыла самолета пришелся на мою голову… А сколько было драк и разборок за время службы — и ни одной трамвы!

Спасибо тебе, баба Даша, спасибо тебе, мама! Они уже давно ушли из жизни. Господи, помилуй их души, прости их согрешения, вольные и невольные, и даруй им Царствие Небесное! Аминь.

После демобилизации и началом учебы в пединституте в 1989 году у меня все больше и больше стал возникать интерес к православию. У каждого свой путь к вере, у меня он был через историю. История нашей страны тесно связана с православием. Это и князь Владимир, при котором крестилась Русь, святой князь Александр Невский, остановивших тевтонских рыцарей, Дмитрий Донской, получивший благословения святого Сергия Радонежского и разгромивших ненавистных татар на Куликовом поле, глубоко верующий Александр Суворов и причисленный к лику святых непобедимый русский полководец — адмирал Ушаков и т. д. Даже Сталин изменил свое отношение к церкви, разрешив богослужения в сложное время Великой Отечественной войны и возвратив из лагерей многих безвинно осужденных священников. Понял, наверное, что нужна стране помощь Божия в смертельной схватке с Гитлером.

Православная вера была опорой государства, объединявшей миллионы людей разных национальностей. А цвет русской литературы? Большинство известнейших писателей были православными христианами. «Почему умнейшие, образованнейшие люди своего времени были верующими?» — думал я. — «Что-то они не были похожи на темных и забитых людишек».

Вот так, помаленьку, возникал у меня интерес к религии. Способствовала этому идущая вовсю в нашей стране перестройка. Многочисленные запреты рушились, появлялась новая информация о религии.

Сам не знаю, почему уже на первом курсе в институте надел крест, хотя не был крещеным. Была необъяснимая тяга к церкви. Крестился я в августе 1991 года в Покровском соборе г. Барнаула. Крестился я сознательно, в возрасте 21 года, самостоятельно.

С тех пор к православной вере отношусь с глубоким уважением. Уверен, что с верой в Бога жизнь человеческая обретает смысл и смерть уже не так страшна. Ведь душа бессмертна. И после смерти, жизнь продолжается, только на другом уже уровне.

Студенческая вечеринка

В начале 1990 года к нам на курс перевелся Игорь Калней. Учился он раньше на факультете иностранных языков, а смена факультета у него произошла из-за каких-то проблем с учебой.

Игорь был среднего роста, худощавый. Горбатый, клювоподобный нос делал его похожим на хищную птицу — грифа. Усиливали это сравнение худенькая шея и короткая прическа.

Обычный учебный день. После окончания очередной лекции Игорь неожиданно подошел ко мне и сказал:

— Привет, давно за тобой наблюдаю. Вроде парень ты нормальный. Если хочешь, приходи ко мне сегодня вечером в общагу, повеселимся, будет вечеринка.

В назначенный час я был по указанному адресу. Игорь жил в общежитии Љ 5, где базировались студенты факультета иностранных языков.

Я постучался в комнату, мне открыл Игорь. Там царил легкий беспорядок. За небольшим столом только что устроилась веселая компания, попивая пивко. Поздоровавшись, я с интересом начал рассматривать новых знакомых. Все они были земляками Калнея, с Завьяловского района.

Николай Пахоменко, двоюродный брат Калнея, учился на четвертом курсе исторического факультета. Сдержан, интеллигентен. Пытался выглядеть эстетом, правда, не всегда это получалось. Любил все красивое. Красиво ухаживал за девушками, не жалел цветов и шампанского, приводя в восторг женскую половину обоих общежитий. Пятое и шестое общежития находятся рядом на улице Крупской. Многие студентки знали Николая.