Чтение онлайн

Агент Харпер игнорирует мою реакцию и набирает текст на своем телефоне, давая мне несколько секунд, чтобы по-настоящему осмотреться. Это место не должно казаться гостеприимным, но оно именно такое.

В то время как влажный воздух снаружи обволакивает мою кожу и пахнет шоколадными круассанами, здесь на несколько градусов холоднее, чем нужно для комфорта, и чувствуется едва уловимый запах мужского одеколона. Что-то землистое, древесное, с нотками сигарного табака вместо гвоздики Харпер. Он мне нравится больше. Я представляю себе моего настороженного хозяина с сигарой, зажатой в его пальцах, и потягивающего что-то крепкое и темное.

— Твой одноразовый телефон, — говорит Харпер, доставая его из кармана. — Держись подальше от всего, что похоже на социальные сети. Не выкладывай видео о еде или модных танцевальных движениях. Если почувствуешь что-то неладное, напиши мне. Сначала напиши мне, а потом не медли. Найди Эйса. Если будет действительно срочно, набери 911.

Пока я смотрю на телефон, я чувствую, что она ожидает моей реакции.

— Почему ты молчишь?

— У меня очень мало людей, которым я доверяю. Эйс и его семья входят в их число. И еще парочка позаботятся о том, чтобы ты оставалась в безопасности в этом городе. — Она грустно улыбается. — Ты справишься, Лейни. А я займусь тем, чтобы ты прошла через это без потерь.

Когда я снова смотрю на Эйса, его руки скрещены на груди, он молча наблюдает за нашей беседой. Интересно, как я выгляжу с его точки зрения? Это похоже на новое, но неуверенное начало.

Она тоже переводит взгляд на Эйса.

— Она умна и может принести реальную пользу твоему бренду. Держи ее подальше от публики, дай ей работу, а я сделаю все возможное, чтобы дерьмо, в которое она ввязалась, сюда не добралось.

Эйс прочищает горло.

— Любой намек на опасность — и она уйдет, Би. Здесь моя семья. Мои братья. Мои племянницы. И даже мой капризный старый дедушка.

— Пошел ты, Аттикус, — доносится из коридора громкий, низкий голос с медленным южным выговором. Это застает меня врасплох. Я не ожидала, что здесь есть кто-то еще.

Эйс чертыхается себе под нос, прежде чем ответить.

— Гриз, это не тот разговор, который стоит подслушивать.

Грозный, и одновременно забавляющийся голос отвечает:

— Это ты кричишь, будто живешь один. И ты прекрасно знаешь, что это мой дом в той же степени, что и твой.

За углом длинного коридора, в арке, стоит мужчина с седыми волосами. Высокий и худощавый, с густыми, скорее серебристыми, чем белыми усами, скрывающими его губы. Они похожи друг на друга. Хороши настолько, что заставили бы вас обернуться.

— Когда ты выкладываешь свои дела так, словно это «шведский стол», я не собираюсь себе отказывать. — Он усмехается, отчего вокруг его глаз собираются морщинки. — А теперь, — он переключает внимание на меня, — кто эта милая штучка?

Одновременно Аттикус говорит:

— Иди спать, Гриз, — а агент Харпер восклицает: — Господи!

Но я игнорирую их обоих и отвечаю:

— Я не штучка. Но спасибо, что назвал меня милой.

Он опускает голову, когда его глаза встречаются с моими.

— Я не хотел показаться неуважительным, дорогая. Я постараюсь больше не повторять этой ошибки.

Гриз идет к нам с двумя маленькими хрустальными бокалами, по одному в каждой руке, наполненными не больше, чем глотком жидкости насыщенного карамельного цвета. Он переключает свое внимание на агента Харпер.

— Я вижу, ты, как всегда, преуспеваешь в том, что похоже на неприятности, Беатрис.

Она улыбается себе под нос.

— Так и есть, Гриз, — говорит она, вздыхая.

Все тревоги, связанные с моим приездом, улетучиваются. История этих троих, о которой я, вероятно, никогда не узнаю, не только разжигает мое любопытство, но и успокаивает волнение.

Гриз протягивает мне бокал.

— Ты должна простить нас за то, что мы не поприветствовали тебя должным образом, дорогая.

Когда я принимаю его, он чокается со мной и делает глоток.

Легкий запах жженого дуба ударяет мне в нос, как только мой язык начинает гореть. Я знаю, что должна была проглотить сразу же, как только он попал мне в горло. У меня перехватывает дыхание, и я захожусь в кашле, во рту все горит. На глаза наворачиваются слезы, пока я пытаюсь прийти в себя. Для человека, который провел большую часть своей жизни, употребляя алкоголь, это поступок новичка.

— На этот раз дай ему покрыть твой язык, прежде чем глотать, — говорит Эйс. Мои щеки горят от его указаний, но я делаю, как он говорит.

— Чувствуешь, как теплеет в груди?

Я утвердительно киваю. От второго глотка приятный жар разливается внутри.

— Нам нравится называть это «объятиями Кентукки».

Гриз добавляет:

— И это — юбилейная столетняя партия, которую я распечатал сегодня утром. Ты — второй человек за все это время, который попробовал эту бочку.

— Вау. Спасибо. — Я вытираю уголок глаза, который заслезился от моего весьма неподобающего леди кашля.

Гриз разочаровано смотрит на своего внука. А затем его взгляд устремляется на агента Харпер по другую сторону от меня.

— Она не знает, кто мы такие?

Эйс отвечает:

— Ты так говоришь, будто она здесь на экскурсии или что-то в этом роде. Ты понимаешь, что это личное дело, и, опять же, на случай, если ты не надел свой слуховой аппарат, ты нас прервал.

Я опускаю взгляд на пол и смотрю на эмблему. Ну, будь я проклята. Гриз трясет кулаком перед собой.

— Заткнись, Эйс.

Эйс так сердито пыхтит, что мне трудно сдержать улыбку.

— Проводи меня, Лейни, — перебивает агент Харпер.

— Как всегда, было приятно увидеться, Беатрис, — кричит нам вслед Гриз. Она не отвечает, но бросает последний пристальный взгляд на Эйса и кивает, а затем поворачивается и выходит.

Я молча провожаю ее до машины, затем беру свои вещи из багажника.

— Они хорошие люди. Все они, — говорит она, заводя машину и опуская стекло. Она прикуривает еще одну сигарету, затягивается и на выдохе говорит: — Ты здесь в безопасности, Лейни. — Вглядываясь в мое лицо, она ищет признаки того, что я ей верю. — Пытайся жить. Постарайся исцелиться. И помни, что я сказала…

Я киваю.

— Написать тебе. Найти Эйса. Позвонить 911. Я запомнила.

Она улыбается.

— Рада, что ты слушала внимательно. Но я имела в виду твоего отца. Он бы действительно тобой гордился.

И то ли от того, что я смотрю, как вздымается пыль, когда грузовик исчезает на длинной подъездной дорожке, то ли от того, что знаю, что она права, но на глаза наворачиваются слезы, и я подавляю рыдание. Осознание настигает меня неожиданно, несмотря на бурлящие во мне чувства. Это моя новая жизнь. Я проглатываю остальные эмоции, которые когтями впиваются в мое горло и грозят выплеснуться наружу. Не сейчас. Я смогу дать волю слезам позже.