Чтение онлайн

Черт. Мне нужно просыпаться раньше, если я хочу съездить на лошади к водопаду. Они тише, чем квадроциклы. Но я не готов к тому, что он узнает, чем я там занимаюсь. Поэтому я выдаю ему свою обычную ложь.

— Не мог уснуть. Решил прогуляться с Тауни. Немного проветрить голову.

Когда он спрашивает:

— Снова начались кошмары? — У меня внутри все переворачивается. Его беспокойство о том, что я снова впадаю в депрессию, мгновенно заставляет меня почувствовать себя полным дерьмом. Меньше всего я хочу вкладывать ему в голову такие мысли, ведь именно он, приложив титанические усилия, помог мне выкарабкаться из этого состояния. Именно он заставил меня с кем-то поговорить. Убедил, что принимать лекарства от депрессии — то не то, чего стоит стыдиться. Сказал, что попытка сделать что-то, что поможет мне почувствовать себя лучше, что-то вроде инструмента поддержки, который поможет мне функционировать, не выглядит для него как поражение. Это было сражение. А я всегда был бойцом. Не таким, как мои братья, но мы все были ими в каком-то смысле.

Я отрицательно качаю головой. И это правда, кошмаров не было уже долгое время.

— Просто у меня много забот с новыми парнями, которые начнут работать на этой неделе. — Я потираю дубовую занозу, которая впилась в мой большой палец этим утром. — К тому же, позже будет слишком жарко, чтобы кататься верхом.

Это правда. Влажность рекордно высокая для начала лета. Тауни — хорошая лошадь, но все лошади, которые живут здесь, вопреки здравому смыслу, чувствуют себя днем гораздо счастливее в своих затененных загонах.

— Хорошо. — Он берет меня за плечо и сжимает его. — Линкольн и девочки придут позже на ужин, ты будешь?

— Это вечер пятницы. Я буду здесь.

— Хочешь кофе? — Он указывает внутрь, и я снова быстро качаю головой. Если он не хочет, чтобы я задавал вопросы, то лучше мне вообще избегать этой ситуации. Я все равно больше никогда ее не увижу. Именно так Эйс ведет себя с женщинами, которых приводит домой, — нечасто, но они никогда не повторяются. Для него это упрощает ситуацию и позволяет избежать нелепого проклятия Фоксов, о котором так любят сплетничать в Фиаско. Мы все в это верим. Для каждого из нас потеря — это ритуал посвящения. Каждая женщина, которую любил мужчина Фокс, в итоге умирала. И каждый из нас однажды усвоил урок. Этого было достаточно. Не думаю, что кто-то из нас захочет пережить еще одну потерю, подобную тем, что мы понесли.

Я перевожу взгляд за плечо Эйса и смотрю в арку. Мне не нравится, что я делаю это, но не могу удержаться. Меня охватывает чувство вины за то, что я хочу увидеть ее еще раз. Мне понравилось, как она разговаривала со мной — ни тени смущения. Просто незнакомка, которая не давала мне спуску.

Я тяжело вздыхаю. Я не планировал так начинать свой день. Не собирался думать об этих красивых голубых глазах и пухлых губах.

Я засовываю ладони в задние карманы джинсов. Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, направляясь обратно к дорожке, которая соединяет мой дом с главным, я замечаю, что Гриз улыбается мне.

Чертов разжигатель дерьма.

Его глаза морщатся, а усы приподнимаются.

Проходя мимо, я тыкаю в него пальцем.

— Не надо.

— Я молчу. — Он поднимает руки. — Я уже все сказал. Самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.

Глава 6

Лейни

— Конюшни находятся по другую сторону от главного дома, примерно в полутора милях отсюда, — говорит Эйс, указывая на поле светло-зеленой травы с деревьями, стоящими через каждые пятьдесят или около того футов друг от друга. Стрекот цикад всегда казался основным саундтреком лета, но здесь их гул кажется еще громче. Они заставляют вибрировать траву, и это мгновенно расслабляет мышцы. Созданный природой белый шум, который успокаивает все мое тело. Два больших дуба на дальнем краю этого участка — идеальное место, чтобы повесить гамак. Я закрываю глаза и позволяю солнцу на мгновение согреть мое лицо. Даже находясь так близко к конюшням, воздух пронизывает лишь терпкий, сладковатый запах.

Приятно дышать, зная, что вдохнешь что-то сладкое. И несмотря на то, как началось это утро, сегодня я чувствую себя хорошо. У меня пока нет ни работы, ни обязанностей. Но Фиаско, штат Кентукки, может стать той жизнью, которая мне нужна. Идет последний год моего третьего десятка, и идея читать книгу в гамаке, привязанном к этим двум деревьям, кажется мне идеальным завершением.

— Это больше, чем я ожидала, — говорю я ему, рассматривая уходящий вдаль пейзаж. И правда, после упоминания защиты свидетелей у меня не было никаких положительных ожиданий. Эта идея казалась чрезмерной. Они поймали плохого парня, и девушка, которую он держал в плену, была в безопасности. Но как только в деле появилась агент Харпер, я все поняла. До этого я встречала ее всего один раз, когда она приезжала на Кони-Айленд по случаю окончания мной школы. Я запомнила ее потому, что именно из-за нее моему отцу пришлось уйти на работу. Остаток праздничного барбекю я провела с нашими соседями. И с Филиппом.

— У тебя здесь будет достаточно места для уединения. Мой брат живет прямо напротив. Он отремонтировал это помещение. Добавил кровать-трансформер, подумал, что так будет просторнее, если кровать можно будет убрать.

Возможно, это одна большая комната, но она хорошо продумана, а отделка придает ей изысканный вид. Как и в главном доме, мебель выполнена в современном мужском стиле. Черная металлическая фурнитура на ящиках комода, матовые золотые кольца, подчеркивающие встроенные светильники. Из-за высоты потолков кажется, что эта комната намного больше, чем скромные 450 квадратных футов, о которых упоминал Эйс. Подобное жилье там, откуда я родом, стоит недешево. Если бы здесь был швейцар и бассейн, это считалось бы роскошным местом.

— Арендная плата…

Он качает головой, прежде чем я успеваю закончить.

— Здесь есть чем заняться. Мы все решим. — Он включает воду в раковине. — Что ты делала?

Вопрос заставляет меня нервничать, но он, должно быть, видит это по моему лицу, потому что уточняет свой вопрос.

— Кем работала, я имею в виду, до того, как приехала сюда?

Не похоже, что мне нужно врать об этом.

— В основном, устраивала свадьбы. — Это вызывает у него интерес. — Мероприятия с большим бюджетом, но в основном это были свадьбы. Иногда это было что-то значимое… — Как мне объяснить? Не могу же я просто взять и сказать ему, что агентство, в котором я работала, проводило гала-вечер Метрополитен-музея или что мы уже второй год подряд летаем в Вашингтон для планирования и проведения ужина корреспондентов Белого дома. Поэтому я продолжаю — …престижное с большим количеством очень требовательных гостей.

— Тебе нравилось?

За те почти восемь лет, что я прошла путь от стажера до руководителя собственной команды, я не помню, чтобы меня когда-либо спрашивали об этом. Это была карьера, а не просто занятие. И в кои-то веки я была хороша в чем-то. Моего отца не было рядом. В моей жизни было не так много людей, которых беспокоило что-то большее, чем риторический вопрос — как дела?

Я поставила перед собой цель добиться успеха в чем-то, а затем просто продолжала двигаться вперед.

— Мне нравилась работа, но клиенты были… — Я качаю головой, потому что не хочу, чтобы он подумал, что я не умею общаться с людьми. Я умею. Просто я потеряла себя на этом пути.

Он кивает мне, как будто понимает, что это сложно.

— Люди всегда находят способ испортить что-то хорошее.

Моя проблема заключалась в том, что я размыла профессиональные и личные границы. А потом решила погрязнуть в плохих решениях и размытых моральных принципах.

— Возможно, ты поможешь мне решить небольшую проблему. Когда ты придешь в себя, давай обсудим, что ты можешь сделать для бренда Фоксов.

Скрестив руки на груди, он выглядит погруженным в раздумья, когда на подъездной дорожке раздается громкий рев двигателя автомобиля, который с визгом тормозит перед входом.

— Все равно что вызвать Люцифера, — говорит он себе под нос. — Это, должно быть, Хэдли. Она вызвалась завезти кое-какие вещи, когда я упомянул, что у меня в коттедже остановилась гостья. — Он окидывает взглядом пустые белые стены и голые окна, а затем улыбается мне. — У нас не так много новых лиц, которые задерживаются здесь дольше, чем туристы. Думаю, причиной ее визита стало любопытство, а не желание быть полезной.

Даже несмотря на его ободряющий смех, я начинаю волноваться.

— Она знает, почему я здесь?