БЫТЬ
Шрифт:
Подобно тому, как согрешивший приносит свое раскаяние ближнему или священнику, так духовный ученик исповедуется у своего Учителя или приносит свое покаяние непосредственно «к Престолу Создателя».
Учение о целительном раскрытии сердца и самостоятельной Исповеди подробно изложено в книге «Воззвание к Свету. Семнадцать практик самостоятельного духовного лечения» [148] .
Вот, например, форма исповеди Посвященных, предложенная средневековым магом Агриппом Неттесгеймским:
148
См. раздел «Исповедь омытого сердца».
«Исповедую всемогущему Богу неба и земли, видимых и невидимых, и всем святым ангелам Его и всем тварям на небесах и на земле, перед святым алтарем Твоим и Твоим величеством, что из грехов я зачат и в грехах, как дикий буйвол, вращался. Исповедую Тебе, святейший Отец, все прегрешения мои, так как я согрешил в гордости настолько сердца, насколько глаза, в пустой славе, в изяществе ума моего, зависти, ненависти, в жадности как к почестям, так и к деньгам, в алчности, в винных излишествах, пьянстве, в интригах и словах. (…)
Винюсь и признаюсь во всем, что согрешил, и признаю себя виновным в глазах Бога и грешником перед всеми людьми. Посему я, достойный наказания, упрашиваю вас, всех ангелов и святых Бога, в свидетели свои в день суда против диавола, врага и недруга человеческого рода, в том, что я во всем этом сознался с чистым и непорочным сердцем, так, чтобы не возрадовался недруг мой, что грехи мои блуждали во тьме, и чтобы я был исповедан перед Богом, Творцом моим».
Разумеется, Человек волен облечь свою исповедь в любую форму.
Исповедь, как акт раскаяния, неизбежно сопровождается искуплением.
Что такое искупление? Это такая точка во времени, за которой личность как бы раздваивается: отныне существуют «Я» и «НЕ Я», где «Я» – наша личность после процесса раскаяния, а, соответственно, «НЕ Я» – это та старая часть нашей личности, обусловленная кармой и заблуждениями прошлого, которая прекратила существование, развеявшись, подобно иллюзии.
За свою физическую жизнь Человек может несколько раз переживать Искупление – и каждый раз будет происходить процесс расслоения на «Я» и «НЕ Я», иначе говоря, процесс очищения от бремени прошлого.
Искупление, сопровождающееся смертью старой личности и рождением новой, может быть названо Инициацией души.
Состояние Инициации, отсекающее в нас прошлое от будущего и «землю от огня», передано в «Священной Терапевтике»:
«Ты пришел за Инициацией? Тогда приготовься к смерти, ибо пришло время старому умирать, а новому рождаться и крепнтуть. Но родясь заново – не узнаешь себя в прошлом,, и самому себе сделаешься чужим Человеком, так, что оглядываясь назад, скажешь: «Кто ты? Я никогда не знал тебя».
Так будь благословен припадающий с чистым сердцем к Источнику Святого Огня! Да пребудет в тебе Отец, и да продлится милость его над душою твоей вовеки, и пусть слава Его льется дождем на твоих детей, ибо они – есть будущее.
Входи. Кольцо Завета ждет тебя».
ГЛАВА XIII. КОРЕНЬ ИСТИНЫ
Альберт Больштедский, прозванный Великим, повернул массивный ключ в замке окованной железом двери. Открылась узкая, уходящая в темноту лестница.
– Фома! – позвал он. – Фома!
– Я здесь, Учитель, – донесся приглушенный голос.
– Дай свет.
Появился факел, который нес долговязый человек. Увидев бледное лицо своего Учителя и то, с каким трудом он держался на ногах, Фома Аквинский неодобрительно покачал головой и, перехватив факел, предложил руку.
Лестница привела в обширное помещение с каменным полом. В одной его части стоял длинный стол с множеством сквозных отверстий разной величины. В некоторые из них были вставлены кривые металлические трубки, едким концом подсоединенные к различного рода стоящим на полу сосудам, а другим – выходящие в некое подобие камина, вделанного в стену на уровне груди человека среднего роста. Это зрелище дополняли сложные приспособления для удерживания предметов на весу, кипы пергамента и широкие, массивные свечи с толстыми фитилями, по-видимому, используемые в качестве миниатюрного источника сильного тепла.
Большую часть другой половины помещения занимал тройной концентрический круг, расстояние между частями которого было покрыто четкими знаками, нанесенными углем.
Перед большим кругом был изображен меньший, в котором среди свечей стояла колба с зеленоватой жидкостью. Справа, в трех локтях от основного круга, сквозь дымовую завесу ароматических курений проступал алтарь. Над ним висело распятие, с четырех сторон окруженное письменами на выбеленной стене.
Все это было магической лабораторией второй половины тринадцатого века.
– Оставь меня, Фома. Я хочу побыть один.
– Но, Учитель, я думаю…
– Прошу тебя.
Вздохнув, Фома Аквинский толкнул протяжно заскрипевшую деревянную дверь и исчез в проеме стены.
Оставшись наедине с самим собой, Альберт Больштедский, тот, кого называли великим в магии, еще более великим в философии и величайшим в теологии, некоторое время стоял, пытаясь совладать с гнетущей его тяжестью. Затем, словно в приступе внезапной слабости, бросился перед алтарем на колени. Сердце его разрывалось от муки.
– Omnipotenti Dominus! [149]
Долго я шел путем Твоим, многие совратились и блуждали во тьме, – я вытерпел все. Я вступил в орден Доминика, меня, меня… называли «псом Господним» – я пошел на это, Господи, чтобы найти Корень, донести завет Твой… Всю жизнь я искал Корень Истины, я презрел богатство, славу, возобладал над страстью, на Твой алтарь я принес сердце свое, неужели все это – тщетно? Мне угрожает костер, и пепел труда моего развеется, смешавшись с моим пеплом. Так ли придется покидать мне этот мир скорби, чтобы снова родиться в мучениях для завершения начатого? Не позволь, не допусти!
149
«Всемогущий Господи!» – лат.
Коленопреклоненная фигура застыла в молитве, а перед внутренним зрением Альберта Великого поплыли образы.
…Вот он, молодой монах, принимает из рук мудреца глиняную табличку, привезенную торговцами из далекого Египта. Его не пугает клинопись, смысл ее становится ясен при взгляде на таинственную фигуру, выдавленную на другой стороне.
– Знать, сметь, хотеть, молчать! – шепчет молодой посвященный, склонившись над драгоценным предметом.
Вот бессонные ночи; десятки, сотни оплывших свечей. Текст Священного Писания, озаренный вспышкой мгновенного откровения; символы, их значения; растущая гора книг, тщательно скрываемых от посторонних глаз. Он пишет, пальцы немеют и выпускают перо, но проясняется смысл древнееврейского письма. Иероглифы выстраиваются в стройную систему, заполняют собой схемы и таблицы, находят свое соответствие. Приходит мудрость.
Ему открывается посвящение жреца Хозарсифа, который позже станет Моисеем и вождем Израиля. Он видит, как рождается Каббала – преемница египетских мистерий, как передаются – в тайне и молчании – ее истины. Вот Иерофант каббалистического ордена Иессеев беседует… нет, он не ошибся, с молодым Назарянином!
С истлевших страниц, из вороха старых книг доносится до него голос старца:
– Ты превзошел всех нас мудростью, Иисус, твой разум вобрал в себя всю Истину и все Учение, ты постиг Знание древних – ступай, нет над тобой человеческой власти!..