Чтение онлайн

Стараясь не подавать вида, улыбалась, глядя в лицо Романа.

— Тебе понравились цветы? Что то я их не вижу.

Я ошарашенно повернулась.

— Цветы?

Так это цветы не от Марка?! Вот я дура. Врать пришлось на ходу:

— Роман, прости, мне пришлось избавиться от них. Никита вдруг стал кашлять, я перепугалась, вдруг аллергия проявилась. Мало ли чем сейчас цветы прыскают.

Роман улыбаясь странно приближался, наклонился, прошептал в самые губы:

— За такой секс я подарю тебе полнеба.

Вжал в стену. От его костюма пахнуло уверенностью, сногсшибательным парфюмом.

Сильные руки проникли в щель моего халата, ладони добрались до груди.

Он зарылся лицом мне в макушку, незаметно скользнул рукой в трусики под халатик:

— Дождаться не мог вечера, хотелось коснуться тебя. Там.

Я смотрела телек. Поужинав, Никита с Романом возились с лего. Я загнанной птицей сидела на диване поджав ноги, готовая сорваться в любую секунду неведомо куда.

Сама не понимала, почему попала в западню этих мыслей, но чуяла, сердцем чуяла, что встреча с бывшим неподалёку. Никак не могла решить, стоит ли говорить Роману об этом, или не стоит.

Один день чугунным шаром тревоги накатывался на другой. Уже прошло две недели, Марк не объявлялся и это затяжное ожидание дало свои всходы.

Я потеряла покой. Похудела, осунулась.

С Наташкой на работе перетирали все возможные варианты моего будущего, но даже лучшая подруга не знала чем мне помочь.

Я так пока ничего и не сказала Роману про Марка. Каждый день готовила речь. Даже репетировала. Думала что и как ответить, если он задаст вопрос. И каждый день трусила. Вот не могла себя пересилить открыть рот.

Я продолжала работать под начальством Грымзы. После того случая, когда она специально рассыпала мои чертежи мы практически не общались.

Мы даже не здоровались, не замечали друг друга. От слова совсем. Все распоряжения начальства, что касались меня она передавала через Натусика.

С момента, как я официально-неявно стала девушкой её брата, то есть президента компании, она и все остальные с интересом следили за мной. Подсматривали, подслушивали, я была звездой сплетен и зависти. Я знала об этом. Ну и что?

Как то раз в кафешке Наташка, задумчиво теребя сигаретку, спросила:

— Жанка, на кой хрен ты ходишь на работу и тягаешь Никиту в садик, где он обрастает соплями каждую неделю.

Уверена, этот вопрос всем не давал покоя. Как людям объяснить, что чужие деньги не равно твоя финансовая пожизненная гарантия. Наташке я объяснила, что просто обязана иметь собственный кусок, тем более у меня есть ребёнок.

Однажды я уже побывала у богатенького "за пазухой". Наташке ли не знать. Она по дружески выручала меня каждый раз и рублём и словом.

Никита обычный мальчик и будет ходить в обычный садик к замечательным обычным деткам и обрастать соплями.

Лечиться, закаляться и дружить со сверстниками.

Подруга больше не спрашивала. А остальным рот не закрыть. Люди всегда будут мыть кости красивым и успешным.

Другое дело, то, что я вспомнила о себе. Роман не хотел, чтоб я шастала по фитнес клубам, ну и ладно. Моя фигура пока позволяла не усердствовать над ней.

Записалась на уход за волосами в элитный салон. Массаж, маникюр, педикюр. Те самые мелочи, которых так долго была лишена теперь радовали меня. Я расцвела. С удовольствием смотрелась в зеркало.

Как только я прибыла из Парижа, Наташка поначалу расстроилась — она ждала от меня духи. "Коко Шанель". Уж очень ей хотелось прикоснуться к предмету из Франции. А я забыла о них, не до того мне было там, не до сувениров.

Узнав о моих приключениях подруга присвистнула "офигеть"!

Сегодня с утра меня доконало предчувствие. Я нервничала, всё время ждала, что вот-вот появится Марк. А вдруг он придёт на работу.

Потом меня отпустило и я думала, что он вообще больше не появится, что ему хватило наших разговоров в Париже.

И тут неожиданно Грымза заявилась к нам в офис. Только её здесь и не хватало! Наташка перестала жевать булочку, я просто молча уставилась на неё.

Очкастая тётенька, вероятно, специально оставила дверь в коридор открытой, чтоб всем было слышно.

Грымза швырнула мне на стол моё заключение по объекту. Спросила:

— Твоя работа?

Я промолчала, а она не ждала ответа:

— Иванова, если бы не твоё раздутое эго, ты была бы вполне нормальным работником.

— В чём выражается моё раздутое эго?

Я была крайне сдержана.

— В том, что я нашла тебя на помойке, а ты смеешь исправлять мои подсчёты. Мнишь себя специалистом. А сама здесь только из за моего брата!

Пока Грымза говорила это, она оперлась руками на стол и низко наклонилась к моему лицу, на меня аж слюни её попали.

Я достала из сумочки десятку и запихнула ей в вырез пиджака.

— На, очкастая, заплати, пусть кто нибудь тебя трахнет. Чтоб ты мне не завидовала.

Надо было видеть, как она кубарем выкатилась прочь из офиса.

Наташка беззвучно ржала, колыхаясь телесами. Потом подняла на меня прослезившиеся от смеха глаза, прошептала:

— Ты там рехнулась, в своих Парижах? Теперь очкастая с тебя не слезет.

У меня закончилось терпение, разболелась голова, я отправилась домой.

Сегодня было дождливо. Дождь срывался, но так и не пошёл. Заплёванный редкими каплями асфальт блестел в свете фар, ненастный вечер щурился редкими просветами в облаках на темнеющем небе. Я ехала с Никитой из бассейна.

Мой мальчишка там сегодня натрудился на славу. Я смотрела на экран, наблюдала за тренировкой, видела как он старался.

Дети в разноцветных резиновых шапочках смешными поплавками прыгали по воде. Фонтаны брызг, их милые мордашки — милота, на которую можно смотреть вечно.

Никита выскочил из раздевалки, как всегда, с плохо просушенной головой, порывисто забросил спортивную сумку в машину, расслабленно откинулся в кресле.

— Устал? Пить будешь?

Сын схватил коробочку сока, прилип к трубочке.

Да, если бы я 45 минут так махала руками и ногами в воде, я бы сейчас трупом лежала. А он молодец, держится. Мужик!