Чтение онлайн

Джулия смеется:

— Ты серьезно?

— Нет, сегодня не могу, — говорю я. — Завтра утром совещание. Может, завтра вечером?

— Ты серьезно?

— С тех пор как ты ушла, я всю зарплату клал на книжку. Послезавтра у нас определенно появится время хотя бы часть этих денег просадить.

Джулия улыбается:

— Ну что ж, кутить так кутить.

На следующее утро около десяти часов я вхожу в конференц-зал на пятнадцатом этаже здания «ЮниКо». За дальним концом стола сидит Хилтон Смит; рядом с ним я вижу Нила Кревица. С обеих сторон от них — сотрудники управления.

Я здороваюсь:

— Доброе утро.

Хилтон смотрит на меня без тени улыбки и произносит:

— Если вы закроете дверь, мы начнем.

— Минуточку, — говорю я. — Билла Пича еще нет. Мы же подождем его?

— Билл не придет. У него важные переговоры, — отвечает Смит.

— Тогда я предпочел бы отложить рассмотрение отчета, пока он не сможет присутствовать, — говорю я.

Взгляд Смита наливается сталью.

— Билл попросил меня провести это совещание без него и передать ему мои рекомендации, — говорит он. — Поэтому, если вы хотите что-то сказать о своем заводе, я предлагаю вам начать. В противном случае мы сделаем выводы непосредственно из вашего письменного отчета. Но, учитывая рост себестоимости продукции на вашем заводе, о котором сообщил мне Нил, я думаю, вам все-таки следует объясниться. В частности, мне хотелось бы знать, почему вы не соблюдаете правила при определении оптимальных объемов партий.

Я прохаживаюсь перед ними, прежде чем ответить. Я начинаю злиться, однако стараюсь унять гнев и здраво раскинуть мозгами. Ситуация мне совсем не нравится. Пич, черт его подери, обязан был быть здесь. И я собирался отчитываться перед Фростом, а не его заместителем. Хилтон наверняка договорился с Пичем, чтобы самому стать моим судьей и, возможно, палачом. Я решаю, что безопаснее всего будет побольше говорить.

— Хорошо, я отвечу вам, — говорю я. — Но прежде, чем я начну свой доклад о положении дел на заводе, позвольте мне задать вопрос. Является ли снижение себестоимости продукции целью деятельности филиала «ЮниВер»?

— Разумеется, — нетерпеливо отвечает Хилтон.

— Нет, на самом деле это вовсе не цель, — говорю я им. — Цель «ЮниВер» — зарабатывать деньги. Согласны?

Кревиц, ерзая в своем кресле, отвечает:

— Это верно.

Хилтон осторожно кивает.

— Теперь я намерен доказать вам, что, как бы ни выглядела согласно стандартным методам расчета, наша себестоимость, завод, которым я руковожу, никогда еще не был столь способен зарабатывать деньги, как сейчас.

И я приступаю.

Проходит полтора часа, и когда я пускаюсь в объяснение относительно влияния «узких мест» на состояние запасов и величину выработки, Хилтон останавливает меня.

— Ну хватит. Вы уже отняли у нас массу времени. Однако в ваших объяснениях лично я не вижу никакого смысла, — говорит он. — Я не спорю с тем, что на вашем заводе есть парочка «узких мест» и что вы постигли их значение. Я могу лишь сказать на это «браво» и все такое, но когда я был директором завода, мы легко справлялись с «узкими местами», обходя их.

— Хилтон, мы имеем дело с ложными фундаментальными представлениями, — возражаю я.

— Не вижу в этом ничего фундаментального, — отвечает он. — В лучшем случае, это обыкновенный здравый смысл, да и то с натяжкой.

— Нет, это больше чем здравый смысл, потому что мы каждый день делаем то, что прямо противоречит устоявшимся правилам, которым следуют большинство занимающихся производством людей.

— Например? — спрашивает Кревиц.

— Согласно принятым правилам, отталкивающимся от интересов себестоимости, мы должны сначала уравновесить производственные мощности и спрос, а уже потом пытаться регулировать производственный поток через различные ресурсы, — говорю я. — Но сокращать мощности до уровня спроса не нужно вообще. Избыточные мощности нам необходимы. Правило, которому нужно следовать, такое: уравнивай спросу поток, а не мощности. Второе. Существующие методы стимулирования базируются на той посылке, что уровень использования рабочей силы предопределяется ее внутренним потенциалом, то есть работник может сделать столько, сколько в его силах, — продолжаю я. — Но эта посылка абсолютно неверна в силу существующей зависимости. Для каждого ресурса, не являющегося «узким местом», уровень активности, приносящий пользу системе, определяется не индивидуальными возможностями ресурса, а каким-то сторонним ограничением, существующим в системе.

Хилтон нетерпеливо перебивает:

— Какая разница? Когда человек работает, его работа всегда приносит пользу.

— Нет, и это третья ложная посылка, — отвечаю я. — Мы привыкли считать, что использование ресурса и его активность — одно и то же. А на самом деле это далеко не синонимы.

И спор продолжается.

Я говорю, что час, потерянный в «узком месте», — это час, потерянный всей системой. Хилтон утверждает, что час, потерянный в «узком месте», — это лишь час простоя конкретного ресурса.

Я говорю, что час, сэкономленный избыточным ресурсом, ничего не стоит. Хилтон настаивает на том, что час, сэкономленный избыточным ресурсом, есть час экономии.

— Оставьте эти разговоры об «узких местах», — говорит наконец Хилтон. — «Узкие места» временно ограничивают выработку. Возможно, работа вашего завода доказывает это. Но на уровень запасов они никак не влияют.

— Верно как раз обратное, Хилтон, — отвечаю я. — «Узкие места» предопределяют как уровень производства, так и уровень запасов. И я вам скажу, что на самом деле доказал наш завод: показатели, которыми мы привыкли измерять успехи производства, неверны.

Кревиц роняет из пальцев ручку, и она катится по столу.

— Тогда как вы предлагаете нам анализировать итоги работы? — спрашивает он.

— По уровню чистой прибыли, — отвечаю я. — И на основе этого параметра можно утверждать, что мой завод лучший в филиале и, может быть, даже в отрасли. Мы зарабатываем больше денег, чем кто-либо другой.

— Пока что зарабатываете, — говорит Хилтон. — Но если вы собираетесь так управлять заводом и дальше, я не представляю, как он может остаться прибыльным.

Я хочу ответить, но Хилтон, повысив голос, не дает мне сказать.

— Факт налицо: себестоимость вашей продукции растет, — говорит он. — А когда себестоимость растет, прибыли обречены снижаться. Это же совсем просто. И это главное, что я намерен сообщить Биллу Пичу.

Проходит немного времени, и я оказываюсь в зале один. Господа Смит и Кревиц ушли. Пустым взглядом я смотрю в свой открытый кейс, затем ударом кулака захлопываю его.

Ругаясь про себя, я выхожу из комнаты и направляюсь к лифтам. Нажимаю кнопку «вниз». Но когда лифт подходит, я уже далеко. Я опять иду по коридору, направляясь в угловой кабинет.

Секретарша Билла Мег следит за моим приближением, перебирая папки с бумагами.

— Мне нужно видеть Билла, — говорю я, подойдя к ее столу.

— Входите. Он ждет вас, — отвечает она.

— Здравствуй, Эл, — приветствует он меня. — Я знал, что ты не уйдешь, не повидавшись со мной. Присаживайся.

Я начинаю говорить, еще не дойдя до его стола.

— Хилтон Смит собирается представить негативную оценку деятельности завода, и мне кажется, что, как мой начальник, ты должен выслушать меня, прежде чем делать выводы.