Чтение онлайн

Рис. 41 . Влиян и е фито н цидов хвойных растений на гриб родоторула.

Увел и чение 40 000

Дубровинской посредством электронного микроскопа удалось узнать, как умирает и гриб фитофтора (рис.42, а, б).

Присмотримся к рисункам. На рис.42, апредставлены нормальные клетки фитофторы. Видны клеточная оболочка, ядра, митохондрии, эндоцитоплазматический ретикулум. А на рис.42, б— убитый фитонцидным препаратом грибок. Картина гибели в общем такая же, как и при умирании грибка родоторула.

Однако действительно ли погиб грибок фитофтора? Может быть, эти изменения обратимы и грибок вернётся к жизни? Попробуем заразить зелёный лист картофеля грибком — нанесём на поверхность листа 2—3 капли взвеси клеток грибка. Через двое суток окажется, что контрольные листья (те, на поверхность которых попали капли с грибком, пробывшим до опыта в воде) заболели, о чём свидетельствуют тёмные пятна и линии (рис.42, в), а опытные листья остались совершенно нормальными, хотя на поверхность их также наносились капли со многими грибковыми клетками, но грибки предварительно обрабатывались препаратом ММЭП. Значит, грибки оказались убитыми этим веществом и не заразили листья.

Рис.42. Влияние фитонцидов хвойных растений на гриб фитофтора инфестанс.

Увеличение 40 000

Жизнь, потребности сельского хозяйства заставляют учёных использовать все достижения нашей науки. Я не специалист в этой области, но, мне кажется, не ошибусь, если скажу: учёные и смелые практики откроют здесь много нового. На моих глазах сотрудник нашей лаборатории В.Г. Граменицкая провела превосходные лабораторные опыты по протравливанию семян хлопчатника.

Жизнь, потребности сельского хозяйства заставляют учёных использовать все достижения нашей науки. Я не специалист в этой области, но, мне кажется, не ошибусь, если скажу: учёные и смелые практики откроют здесь много нового. На моих глазах сотрудник нашей лаборатории В.Г. Граменицкая провела превосходные лабораторные опыты по протравливанию семян хлопчатника.

Есть у хлопчатника страшная болезнь, вызываемая бактерией мальвацеарум. Это гоммоз хлопчатника, поражающий и листья, и стебель, и коробочки, и волокно во все периоды развития растения. Граменицкая в своих опытах сумела прекрасно обеззаразить семена хлопчатника фитонцидами горчицы, хрена и эвкалипта. Эти фитонциды хорошо убивают бактерий, а всхожесть семян остаётся высокой. Интересующиеся подробностями опытов Граменицкой могут обратиться к литературе, в частности к моей книге «Целебные яды растений», вышедшей в Ленинграде в 1974 году.

Растениеводы вместе с химиками, наверное, получат фитонцидные препараты, «без перебоев» предохраняющие семена тех или иных сельскохозяйственных растений от бактериальных и грибковых заболеваний. Но научная мысль развивается в разных, пожалуй ещё более интересных направлениях. Известный учёный академик Академии сельскохозяйственных наук Михаил Семёнович Дунин является создателем очень оригинальной теории иммунитета растений, о которой, к сожалению, мы не можем здесь написать подробно. Эта теория, однако, не стоит в противоречии с теорией фитонцидов.

Дунин выдвинул мысль о более надёжном использовании фитонцидов в борьбе с болезнями растений, в частности с фитофторой картофеля. Надо повысить способность развивающегося растения противостоять заболеваниям. Как это сделать? Следует вызвать увеличение продуцирования фитонцидов и тканях картофеля изменением внешних условий. Одним из путей, ведущих к накоплению фитонцидов, является светозакалка клубней.

В лаборатории Дунина клубни картофеля подвергались воздействию солнечных лучей при температуре 15—20 градусов Цельсия, в результате чего уже через 3—4 дня в поверхностных слоях клубней накапливалось значительное количество фитонцидов и прорастающий картофель становился более стойким ко многим заболеваниям. Это, конечно, надёжнее, чем кратковременно обрабатывать восприимчивые к болезням семена разными антисептиками. Подобные рассуждения можно распространить и на животных и на человека. Здоровый организм со своими мощными силами гораздо лучше противостоит действию заразных начал, чем хилый и ослабленный, которому дают лекарственные вещества.

Невозможно предусмотреть, в каком направлении будет развиваться творческая мысль новаторов сельского хозяйства, желающих поставить фитонциды на службу полезным нам растениям. Среди многих путей мыслим и селекционный. Надо попытаться произвести отбор растений на их фитонцидные и витаминные свойства. Нельзя ли таким путём раз в десять — двадцать усилить и без того превосходные фитонцидные и витаминные свойства тех или иных пищевых растений? А почему бы селекционным путём не создать виды растений, в десятки и сотни раз более стойкие к болезнетворным бактериям и грибкам? Об этом заботился профессор Д.Д. Вердеревский.

Кажется, мы познакомились с достаточным количеством примеров, убеждающих в важности фитонцидов для защиты растения, для его иммунитета. Только ещё и ещё раз будем помнить, что для защиты растения не обязательны вещества, убивающие бактерий; полезную роль могут сыграть вещества, тормозящие развитие микробов, и фитонциды, «отпугивающие» подвижных микробов, вызывающие явление отрицательного хемотаксиса. Это тем более важно отметить, что к числу основных признаков болезнетворных для растений бактерий относится их подвижность. Считают, что имеется лишь 12 неподвижных видов, а все остальные — подвижные.

Не только у растений вырабатываются химические защитные вещества. И у животных организмов, несмотря на изумительное богатство способов сопротивления паразитам-микробам, образуются интереснейшие химические вещества, важные для иммунитета.

Ставили опыты на коже человека. Наносили на чистую здоровую кожу культуру бактерии, называемую «чудесной палочкой». Точное исследование показало, что уже через 10 минут можно обнаружить только одну десятую часть нанесённых бактерий, а через 20 минут останется на коже всего одна сотая часть бактерий. Наносили кишечных, брюшнотифозных и иных бактерий. Результаты в принципе остались такими же. Не то произойдёт, если бактерии попадут на кожу после какой-либо длительной загрязняющей работы.

Чем объяснить все эти явления? Наука точно ещё не знает, но очевидно, что их невозможно объяснить лишь тем, что кожа — механическое препятствие для бактерий. Дело не только в том, что кожа — барьер, через который трудно прорасти бактериям или грибкам. Дело в каких-то ещё не выясненных химических влияниях.

Скорее всего, результаты неизбежного исчезновения некоторых видов микроорганизмов, оказывающихся на коже человека, следует толковать как действие на них двух «убийц»: не познанных ещё антибиотических свойств самой кожи и фитонцидных свойств бактерий-антагонистов. Выяснено, что на коже человека могут оказаться многие виды бактерий, но нормально, постоянно, без всякого вреда для человека живут только два вида: так называемые дифтероиды и неболезнетворные стафилококки.

Количество бактерий на коже может быть очень различным. Например, в одном из опытов обнаружили на квадратном сантиметре кожи пальца всего 14 бактерий, а на квадратном сантиметре кожи спины оказалось 100 000 бактерий. У разных людей и в разных условиях количество бактерий может быть весьма неодинаковым. Некоторые учёные думают, что постоянно живущие микробы своими фитонцидами встречают враждебно, антагонистически других, «чужих» бактерий и подавляют их рост или убивают.

Зоологи располагают огромным количеством фактов об антимикробных свойствах тканей животных. Обнаружены и летучие соединения. Делались попытки и назвать их подобно фитонцидам. Так, ленинградский зоолог Л.И. Хозацкий предложил название «зоонциды» («зоон» — животное).