Чтение онлайн

Те же экклезиологические доводы мы находим у Геннадия Схолария, последнего великого византийского богослова и первого патриарха Константинополя под турецким владычеством.

Петр – «Епископ и Пастырь вселенной», пишет Схоларий, ссылаясь на священный текст (на 21-ю главу Евангелия от Иоанна) [220] , но это не может быть сказано ни об одном из его преемников – епископов. В согласии со всеми византийскими авторами Геннадий подчеркивает различие между, с одной стороны, апостольским служением, основанным на уникальности и исключительности Откровения, связанного с историческим фактом Христова Воскресения, и служением учительства, вверенного в Церкви епископам, – с другой. Не потому ли Церковь «апостольская», что она основана апостолами и ничто не может быть добавлено к тому, что однажды и навсегда было открыто свидетелям Воскресения?

Полнота Откровения, данная во Христе, была передана нам апостолами. Церковь хранит это Откровение в соответствии со своей сущностью. Как сакраментальный организм она прочно основана на Петре, исповедавшем на пути в Кесарию истину Воплощения. Всюду, где есть полнота этого сакраментального организма, там есть Христос и есть Церковь Божия, основанная на Петре.

В этом кратком исследовании мы, конечно, не исчерпали всех византийских сочинений, касающихся апостола Петра. Однако проанализированных нами текстов вполне достаточно, чтобы говорить о согласии ведущих греческих богословов Средних веков по некоторым принципиальным вопросам.

Прежде всего, важно отметить, что это согласие не распространяется на проблему личного первенства Петра среди апостолов. Некоторые полемисты пытаются отрицать его, большинство же просто констатирует, что «власть ключей» была дана и другим апостолам и что преимущество Петра – это действительно первенство, но не власть, существенно отличающаяся от власти других апостолов. Это отрицание не дает, однако, внятного объяснения всему тому, что в Библии означает мессианский образ «Петра», или Камня, – образ, с которым Христос обращается только к Петру. Лучшие богословы признают личностную важность этого библейского образа и сосредотачиваются главным образом на проблеме Петрова преемства. Нил Кавасила пишет ясно:

Для святоотеческого предания, следовательно и для византийской традиции, преемство Петра связано с исповеданием истинной веры. Это исповедание вверяется каждому христианину при крещении, но особая ответственность лежит, согласно учению сщмч. Иринея Лионского, на тех, кто по апостольскому преемству занимает в каждой Поместной Церкви тот же самый престол Христа, – т. е. на епископах. Ответственность лежит на каждом из них, потому что все Поместные Церкви обладают одинаковой полнотой благодати. Таким образом, учение византийских богословов совершенно согласуется с экклезиологией сщмч. Киприана о «сathedra Petri» («кафедре Петра»): не существует множества епископских престолов, есть лишь один – престол Петра, и все епископы, каждый в руководимой им общине, восседают на одном, том же самом престоле.

Таково по сути понимание преемства Петра в Церкви в православной экклезиологии. Существует, однако, и другое преемство, равно признаваемое византийскими богословами, но только как аналогия – преемство между апостольским собранием и епископским собранием; это второе преемство определяется необходимостью церковного порядка . Его пределы обозначены соборами и – для византийцев – «благочестивейшими императорами». Как в апостольском собрании был Первый, так же и среди епископов есть первенствующий. Это первенство находится в русле необходимого развития Церкви, восходящего к тем решениям, которые принимались соборами для обеспечения «церковного порядка»: установления митрополий, патриархатов, «автокефалий» и т. д.

С точки зрения православия, стало быть, римская экклезиология, непропорционально увеличивая «вес» римского епископа как единственного преемника Корифея, делает это за счет каждого другого епископа, возглавляющего Поместную Церковь и также обладающего «преемством Петра», и нарушает тем самым равновесие «аналогии». Это нарушение равновесия совершалось в истории понемногу, шаг за шагом, и объясняется различными причинами. Запад может восстановить равновесие только терпеливым исследованием Предания. Даже если православные обязаны помочь этому процессу, они сами прежде всего должны приступить к тщательному изучению своего собственного Предания и действительно стать воистину аутентичными свидетелями первозданной христианской веры в этой особой сфере экклезиологии.

St Peter in Byzantine Theology

Первая публикация: Апостол Петр и его преемство в византийском богословии // ПМ. Вып. 11. 1957. С. 139–157. (В сборнике, посвященном А.В. Карташеву).

Переиздания этого текста:

Мейендорф И., прот. Православие в современном мире. 1981. С. 90–108; фототипическое воспроизведение текста из ПМ;

Православие в современном мире. 1997. С. 87–109.

Изд. на англ. яз.: St Peter in Byzantine Theology // SVSQ. Vol. 4. № 2/3. 1960. P. 26–48.

Переиздания англ. текста:

Meyendorff J., Afanassieff N., Schmemann A., Koulomzine N. The Primacy of Peter in the Orthodox Church: [A symposium of articles]. L.: Faith Press, 1963. P. 7–29;

Ibid. Ed. 2. Leighton Buzzard, Bedfordshire: Faith Press, 1973. P. 7–29;

The Primacy of Peter: Essays in Ecclesiology and the Early Church. Ed. 3, rev. Crestwood, NY: SVS Press, 1992. P. 67–90.

Рус. пер.: Апостол Петр в византийском богословии // АО. 1997. № 3 (14). С. 151–172. Пер. с англ. (по изд. 1973 г.) Н.А. Ерофеевой под ред. Я. Тестельца.

Статья публикуется в этом переводе с необходимыми дополнениями, внесенными автором в англ. текст 1992 г.

«Константинопольский епископ да имеет преимущество чести по римском епископе, потому что град оный есть новый Рим» (Константинопольский Собор 381 г., правило 3) [223] . Здесь впервые Константинопольская Церковь появляется в каноническом тексте. Она ни разу не упоминается ни в правилах Никейского Собора, ни в определениях соборов IV в. Очевидная историческая причина этого новшества в том, что к концу IV в. Константинополь стал явной новой столицей империи.