Чтение онлайн

Мы сами чувствуем, Б.М., что без любви к Богу мы будем очень несчастны. Если человек был создан для того, чтобы любить Бога, то только в Боге он обретет счастье. Даже если бы мы были владыками мира, а Бога не любили, мы бы всю жизнь были несчастны. Если хотите лучше в этом убедиться, то спросите людей, живущих без любви к Богу. Взгляните на людей, переставших приступать к таинствам и забросившим молитву, посмотрите на них в беде и горе, и вы увидите, как они несчастны и как они пали. Они проклинают самих себя, кончают жизнь самоубийством или умирают с горя. Скряга, когда у него много добра, не чувствует себя счастливее, чем когда его мало. А становится ли счастливее пьяница, выпивший вина, от которого он ждал утехи? Напротив, он становится еще несчастнее. Гордец не знает покоя; он все боится, что его презирают. Злопамятный, думающий о мести, не спит ни днем, ни ночью. Взгляните также на гнусного сладострастника, надеющегося обрести счастье в плотских удовольствиях: если он не лишается своего доброго имени, то теряет свое имущество, здоровье и свою душу, не находя однако никакого удовлетворения. А почему же, Б.М., мы не находим счастья во всем том, что, казалось, должно было бы нас удовлетворить? Ах, потому, что мы, сотворенные для Бога, только в Нем можем найти удовлетворение, то есть обрести счастье, насколько это возможно на этом свете. Несчастные слепцы, мы привязываемся к жизни, к земле и ее благам, увы! к удовольствиям; скажем прямо – ко всему, что может составить наше несчастье!

Насколько мудрее нас, Б.М., были святые, презревшие все, чтобы служить только Богу! Насколько мало ценит все земное человек, истинно любящий Бога! Сколько сильных мира сего, даже князей, королей и императоров оставили все, чтобы в пустыне или монастыре свободно служить Господу Богу! Сколько других взошли на плаху, как победитель на престол, чтобы засвидетельствовать свою любовь к Господу Богу! Ах, Б.М., как счастлив тот, кто отрешился от земных благ и привязан к одному Богу! Увы! Сколько среди вас людей, лет двадцати или тридцати, ни разу не попросивших у Господа Бога этой любви, дара небесного, как сказано в вашем катехизисе. Нужно ли удивляться после этого тому, что мы такие земные и так мало духовны! Такое поведение может привести нас к горестному концу: к вечной разлуке с Богом. Ах, Б.М., возможно ли, что мы отвратимся от нашего счастья, которое только в Боге. Но оставим эту тему, как бы интересна она ни была... Любовь к Богу составляет блаженство святых в Царствии Небесном. Ах! «Древняя и вечно новая красота», когда же мы будем любить только Тебя?

А если мы спросим ребенка: В чем же должна выражаться любовь к ближнему? – то он ответит: любовь к Богу в том, чтобы мы любили Его больше нашего имущества, здоровья, доброго имени и даже жизни; а любовь к ближнему должна проявляться в том, что мы любим его, как самого себя, то есть желаем ему такого же добра, как самому себе; только тогда мы будем иметь любовь к ближнему, без которой не может быть надежды на Царство Небесное и на дружбу Божию. Увы! Как часто отсутствие этой любви бывает причиной недостойного принятия таинств и приводит нас в ад! Но что значит слово «ближний»? Очень просто. Это свойство распространяется на всех, также и на тех, кто нам сделал зло, повредил нашему доброму имени, оклеветал нас и нанес нам какой-нибудь ущерб, и даже на тех, кто, может быть, пытался лишить нас жизни. Мы должны их любить, как самих себя, и желать им такого же добра, как желаем самим себе. Нам не только запрещено желать им зла, но мы еще должны оказывать им услуги всякий раз – когда им это надо и когда мы можем. Мы должны радоваться их успехам, сожалеть, когда с ними случается какое-нибудь несчастье, защищать их, если о них говорят плохое, рассказывать о том добром, что мы о них знаем, не избегать их общества, а даже предпочитать говорить с ними, а не с теми, кто нам оказал услугу: вот как мы должны любить наших ближних по заповеди Божией. Если мы поступаем иначе, мы можем утверждать, что мы не любим ни своего ближнего, ни Господа Бога: мы плохие христиане и будем осуждены.

Вспомните, Б.М., как поступил Иосиф со своими братьями, желавшими его убить, бросившими его в ров и продавшими его чужестранным купцам (Быт 37). Бог был его единственным утешением. Но так как Господь не оставляет любящих Его, то Иосиф был столь же вознесен, сколь прежде был унижен. Когда он стал почти властелином царства фараона, то впавшие в нищету братья его пришли к нему, не узнав его. Иосиф увидел тех, кто хотел лишить его жизни, кто убил бы его, если бы их не удержал старший брат. В его руках была вся власть фараона, он мог приказать их схватить и казнить. Никто не мог бы помешать ему; напротив, было бы даже справедливо наказать злодеев. Но как поступил Иосиф?.. Любовь, жившая в его сердце, заставила его забыть плохое с ним обращение. Он только думал о том, как их одарить... Он заплакал от радости, стал расспрашивать о своем отце и других братьях; и чтобы они почувствовали его любовь, он пригласил их всех к себе навсегда (Быт 42-47).

Но как можно узнать, – спросите вы меня, – обладает ли человек этой прекрасной и драгоценной добродетелью, без которой наша вера только тень? Во-первых, Б.М., человек, любящий своих ближних, не бывает гордым; он не стремится возвышаться над другими людьми; он никогда не станет порицать их поведения; он не любит говорить о том, что они делают. Человек, любящий своих ближних, не ищет причин, побудивших другого человека действовать; он никогда не считает, что поступает лучше, чем другие, никогда не ставит себя выше своего ближнего; напротив, он считает, что другие люди всегда поступают лучше его. Он не обижается, если ему предпочитают его ближнего; если его презирают, то он все же доволен, потому что считает себя заслуживающим еще большего презрения.

Человек, любящий своих ближних, старается по возможности не огорчать других людей, ибо любовь к ближнему – царская мантия, скрывающая недостатки наших братьев и никогда не позволяющая думать, что мы лучше их.

Арсский пастырь подробно излагает благодеяния любви к ближнему, благодаря которым мы угождаем Богу и приобретаем все другие добродетели.

Итак, видите, Б.М., для того, чтобы любить Господа Бога и ближнего, не нужно быть ни ученым, ни богатым человеком; нужно лишь стараться угодить Богу во всем, что мы делаем; делать всем добро, как злым, так и добрым людям, как тем, кто порочит наше доброе имя, так и тем, кто... 49

В заключение проповедник говорит, что без любви к ближнему мы будем лишь «тенями христиан».

[50]

Можем ли мы, Б.М., без содрогания слышать такие слова из уст Самого Бога, сказанные епископу, который, казалось, в совершенстве исполнял все обязанности достойного служителя Церкви? Жизнь его текла мирно, он не расточал попусту свое имение. Он не только не допускал пороков, а напротив, решительно противился им; он не подавал дурного примера, казалось, жизнь его была достойна подражанья. И однако, несмотря на все, Господь сказал ему через св. Иоанна Богослова, что если он будет продолжать вести такую жизнь, то Он отвергнет его, то есть накажет и отречется от него... Да, Б.М., этот пример тем более страшен, что многие идут по тому же пути, ведут такую же жизнь и считают, что спасение их им обеспечено.

Затем проповедник указывает характерные черты этих душ и описывает, как проявляется теплохладность:

Я думаю, Б.М., что вы хотите знать, каково состояние теплой души. Теплохладная душа еще не совсем мертва в глазах Божиих, ибо вера, надежда и любовь, составляющие ее духовную жизнь, в ней еще не совсем угасли. Но вера ее не ревностна, надежда не тверда и любовь не горяча. Я вам опишу пламенного христианина, то есть христианина, действительно хотящего спасти свою душу, а также человека, ведущего теплохладный образ жизни в своем служении Богу. Поставим их рядом, и вы увидите, на кого из них вы похожи. Добрый христианин не только верит во все истины нашей святой веры, но также любит их, размышляет над ними и старается всеми силами им научиться; он любит слушать Слово Божие; чем больше он его слышит, тем больше ему хочется его слышать, ибо он желает воспользоваться им, то есть избегнуть всего того, что Бог ему запрещает, и делать то, что Бог заповедует. Духовные беседы ему никогда не кажутся слишком длинными; наоборот, это самое счастливое для него время, ибо он узнает, как он должен поступать, чтобы попасть в Царство Небесное и спасти свою душу. Он не только думает, что Бог видит все его действия и будет судить его в час смерти; но он трепещет при мысли, что ему некогда придется дать отчет о всей своей жизни перед лицом Божиим, когда не будет пощады греху. Он не только об этом думает и трепещет, но он ежедневно старается исправиться; он каждый день старается придумать какой-нибудь новый способ покаяния; он ни во что не ставит все сделанное им до сих пор и сокрушается о потерянном времени, в течение которого он мог бы собирать себе сокровища для Вечной Жизни.

Как не похож на него теплохладный христианин! Хоть он и верит во все истины, в какие верит и каким учит Церковь, но верит так слабо, что сердце его почти в этом не участвует. Правда, он не сомневается в том, что Господь Бог его видит и что он постоянно находится в Его святом присутствии; но из-за этой мысли он не становится ни более разумным, ни менее грешным; он так легко впадает в грех, словно ни во что не верит; он совершенно убежден, что оставаясь в таком состоянии – он враг Богу, но греховного состояния из-за этого не оставляет. Он знает, что Иисус Христос в таинстве покаяния подает прощение грехов и позволяет нам возрастать в добродетели. Он знает, что это таинство преподает нам благодать соответственно душевному расположению, с каким мы к нему приступаем; однако он остается столь же небрежным и столь же теплохладным. Он знает, что Иисус Христос истинно присутствует в таинстве Евхаристии, что Он – совершенно необходимая Пища для его несчастной души; и однако, как мало он стремится к Нему! Исповедуется и причащается он очень редко; случается это или в большой праздник, или по случаю какого-нибудь торжества или паломничества, или потому, что к таинствам приступают другие, а не потому, что в них нуждается его несчастная душа. Он не только не пытается заслужить это счастье, но даже не завидует тем, кто удостаивается его более часто. Если вы будете с ним говорить о вещах Божественных, то он вам ответит равнодушно, доказывая, как нечувствительно его сердце к сокровищам нашей святой веры. Его ничто не трогает: он, правда, слушает слово Божие, но часто скучает; слушает он с трудом, по привычке, как человек, полагающий, что он уже достаточно об этом знает и достаточно делает. Несколько более длинные молитвы ему надоедают. Его ум так занят тем, что он делал, или тем, что будет делать; он так скучает, что его несчастная душа находится как бы при смерти: он еще жив, но для Царства Небесного ни на что не способен.

Теплохладность лишает нас даже искреннего желания Царства Небесного. Арсский пастырь сравнивает ревностных и теплых христиан (слово «теплый» употребляется в смысле «теплохладный»).

Если бы мне захотелось, Б.М., точно описать вам душевное состояние теплой души, то я, пожалуй, сравнил бы ее с черепахой или улиткой. Она движется только ползком по земле и почти не сходит с одного места. Любовь к Богу в ее сердце похожа на искорку, скрытую под кучей пепла; любовь эта окутана таким количеством земных мыслей и желаний, что если они и не убивают ее сразу, то все же не дают ей развиться и постепенно угашают. И тогда теплая душа становится безразличной к своей гибели. Любовь ее лишена милосердия, она делает лишь самое необходимое для спасения, а все остальное она не принимает во внимание или считает пустяком. Увы! Б.М., эта несчастная душа в своем теплохладном состоянии подобна дремлющему человеку. Ей хотелось бы действовать; но воля ее так слаба, что у нее не хватает ни сил, ни энергии привести свои желания в исполнение. 51

Правда, теплохладный христианин еще довольно регулярно исполняет свои религиозные обязанности, хотя бы внешне. Он каждое утро молится, становясь на колени; он приступает к таинствам каждый год на Пасху, или даже несколько раз в году; но во всем этом столько пресыщенности, малодушия и равнодушия, так мало подготовки и перемен в образе жизни, что ясно видно, что делает он все это по привычке, рутинно; потому что это праздник, а в праздник он привык так поступать. Его исповеди и причащения не являются святотатством, если угодно; но они бесплодны, так что вместо того, чтобы способствовать его совершенствованию и быть угодными Богу, они умножают его вину. Одному Богу известно, как читает он свои молитвы, увы, он не готовится к ним. Утром он занимается не Господом Богом и не спасением своей души, а думает о своей работе. Ум его так окутан земным, что мысль о Боге не находит там места. Он думает о том, что он будет делать в течение дня, куда пошлет своих детей и прислугу, как примется за работу...