Чтение онлайн

Все засмеялись. Доминик даже не улыбнулась, поежившись при упоминании имени де Немюра. Как только она вчера открыла ему дверь в свою комнату, вооруженная лишь узеньким стилетом? Герцог легко бы справился с ней, — достаточно было вспомнить, как на реке он без труда обезоружил Пьера и Филиппа. И что бы с нею было тогда? Конечно, она сопротивлялась бы до последнего! Но он такой высокий… такой сильный…

И новость о Рауле тоже была тревожная. Он в опале!.. Как с ним поступит Бланш? Не прикажет ли ему покинуть Париж? «Тогда мне тоже придется уехать из столицы… найти его — и бежать вместе с ним».

Погруженная в эти мысли, она не заметила, как отстала от своих сослуживиц; а два молодых человека шли рядом с нею и тоже не пытались догнать Сен-Мара и трех девушек.

Один из кавалеров сказал ей:

— Графиня, вы лишь вчера прибыли ко двору ее величества… Но уже похитили мое сердце!

— И я, я тоже в плену у ваших прекрасных синих глаз! — подхватил второй. — Мы вас умоляем — выберите одного из нас своим рыцарем! Мы будем верны вам до гроба!

— Увы, господа, — сказала Дом, — но у меня уже есть мой рыцарь…

— Кто же он, графиня? — вскричали молодые люди.

Доминик, волей-неволей, пришлось бы назвать имя Рауля, но тут вдруг зашуршали кусты, окаймлявшие дорожку, по которой шли Дом и кавалеры; и перед взорами девушки и юношей предстал карлик Очо.

— Это я, — произнес уродец совершенно невозмутимым тоном и поцеловал руку Дом.

— Да. Это — сеньор Очо, — сказала девушка, очень обрадовавшись, потому что называть имя де Ноайля ей не хотелось.

Кавалеры переглянулись между собой — и удалились с вытянувшимися и изумленными физиономиями.

— Ах, сеньор Очо! Как хорошо, что вы так вовремя появились. Эти господа были так назойливы…

— Моя дорогая графиня! Только велите — и я тут же вызову их на поединок!

— Не стоит, — засмеялась Доминик. — Пощадите их. Лучше скажите, прошу вас, что произошло сегодня на Совете? Ведь вы были там?

— Не только был, прекрасная сеньорита! Я принимал самое активное участие в заседании. И, если бы не моя речь, произнесенная перед королевой и вельможами, французская политика, поверьте мне, повернулась бы совсем в другую, нежелательную для нашей страны, сторону! К счастью, ее величество всегда прислушивается к моим мудрым советам…

— Да-да, — рассеянно перебила его Дом, — но скажите же, добрый Очо… Что случилось между королевой и герцогом… герцогом… — Она вдруг поняла, что выдает себя своим нетерпеливым любопытством. Карлик внимательно посмотрел на нее, и Доминик почувствовала, что краснеет.

— Герцогом… де Немюром — или де Ноайлем? — спросил серьезно Очо. — Кто из этих двоих вас интересует больше?

— Ах, сеньор Очо! Меня интересует только Рауль де Ноайль, — пробормотала, смущаясь еще больше, девушка.

— Вот как! А мне показалось вчера, что вам больше интересен де Немюр.

— Нет-нет! Знать о нем не хочу! Но Рауль… Это правда, что он поссорился с королевой?

— Святая правда, графиня. Похоже, что это — полный разрыв! Она разговаривала с ним ТАКИМ тоном… Давно я не слышал у Бланш такого голоса!

— Скажите, сеньор Очо… А ее величество не выгнала герцога де Ноайля из города? И может ли он приходить теперь во дворец?

— Не беспокойтесь о нем, — усмехнулся карлик. — Он в полной безопасности. Эта немилость ничем ему не угрожает. Ее величество быстро отходит. И замену герцогу она тоже найдет быстро.

Дом вздохнула с облегчением. Очо продолжал пристально вглядываться в ее лицо.

— Прекрасная сеньорита! Мне кажется, вы чересчур близко к сердцу принимаете эту опалу герцога. Вы не хотите все мне рассказать?

— Ах, нет.

— Ну, пожалуйста! Разве мы не друзья?

— Вы узнаете в своё время всё, добрый Очо… «И, возможно, очень скоро! — подумала Дом про себя. — Даже, может быть, сегодня. Конечно, Рауль порвал с королевой из-за меня! Он хочет открыто объявить меня своей женой!»

— Жаль, — сказал карлик. — А то бы я пришел к вам сегодня вечерком. Вы бы приготовили для меня большое блюдо с фруктами и вином. И я бы с удовольствием послушал ваш рассказ!

Дом покачала головой.

— Простите меня, сеньор Очо. Я не могу.

В шесть часов вечера дамам королевы-регентши велено было спуститься из своих комнат к ее величеству, отдыхающей в так называемой музыкальной комнате.

Когда девушки вошли туда, Доминик увидела Бланш, сидящую в кресле с высокой спинкой, украшенной кастильским гербом. Около королевы находилось несколько дворян, развлекавших ее величество беседой и шутками. Около окна двое менестрелей исполняли старинные баллады, но их никто не слушал.

Бланш негромко смеялась; но ее карие глаза рассеянно блуждали по комнате, а пальцы рук барабанили по подлокотникам. Она была явно чем-то возбуждена, или ждала чего-то или кого-то. Кроме ее величества, в салоне находилась еще Розамонда де Ноайль, сидевшая около окна с вышивкой.

Королева едва взглянула на вошедших девушек; зато герцогиня де Ноайль сразу встала, подошла к Дом и с доброй улыбкой сказала ей:

— Графиня, вы только вчера прибыли в Париж и, я думаю, у вас здесь нет еще близких подруг. Мне бы очень хотелось подружиться с вами и узнать вас ближе. Сядьте рядом со мной, прошу вас; расскажите мне о себе.

Доминик очень обрадовалась. Ласковость сестры Рауля была так приятна и чистосердечна!

Девушки сели рядом и начали беседовать.

Дом заметила, что ее величество несколько раз скользнула по ней испытующим взглядом, в котором, однако, было и что-то вроде удовольствия.

«Она, конечно, знает, что я — жена Рауля. Ревнует ли она меня к нему? Что он сказал обо мне Бланш? Признался, что эта двойственность его положения опротивела ему? Или что он любит только меня? Ах, и придет ли он сюда?» — мелькали в голове Доминик мысли, пока она разговаривала с Розамондой.

— Вы умеете вышивать, дорогая Доминик? — спросила ее Розамонда. Она уже называла Дом по имени.

— Да, конечно, ваша светлость.

— Вот видите — я взялась вышить к будущему празднику алтарный покров для церкви Сен-Жермен-л-Оксерруа… Но боюсь не успеть. Вы бы не могли помочь мне?

— С удовольствием, ваша светлость. Если ее величество не будет против.

— Не называйте меня ваша светлость, милая Доминик. Просто — Розамонда. А с ее величеством я поговорю. Надеюсь, она не откажет; ведь это — дело богоугодное, а королева — истинная католичка. Вам нравится моя работа? — И она протянула Дом свою вышивку. Та была очень красива, и девушка выразила искреннее восхищение мастерством герцогини.