Чтение онлайн

Там, где появлялся мой клинок, восставшие не просто погибали в бою. Они переставали существовать. Магия, оживлявшая их, сталкивалась с моей древней, голодной аурой и пожиралась без остатка. Восставшие падали десятками, просто прекращая двигаться, и тела становились обычными трупами.

Я рубил, кромсал, бил, отскакивал назад и в сторону, уворачивался от медленных, но сильных рук, когтей и клинков. Защитники сражались так же яростно и остервенело, но потерь все равно было не избежать.

Мы бились до тех пор, пока на нашем участке не воцарилась передышка. Защитники тяжело дышали и смотрели то на груды безжизненных тел, то на меня. В глазах читалась даже не просто благодарность, а что-то более сложное. Уважение и смелость, вопреки той леденящей душу силе, с которой они столкнулись.

Но даже если на нашем участке мы смогли временно отбить наступление восставших, то атаки из тумана на другие участки стен заставляли ауры там вспыхивать с новой силой: синюю Артёма, зелёную Громова, разноцветные у Воронов из отряда. Здесь, в проломе, было больше всего орденских ратников, так как этот участок стены был наиболее уязвимым. Там, где сражались остальные, восставшие лезли на спины друг к другу и карабкались на стены без всяких лестниц и осадных башен.

Одного взгляда на это зрелище хватило бойцам, чтобы возникшая уверенность столкнулась с реальностью.

И восставшие с новой силой полезли вверх. Их осталось не так уж и много, но защитники тяжело дышали, было видно, что атака мертвецов заставила их немного выдохнуться и подустать.

Из тумана вырвался сгусток белой энергии. Он не свистел и не грохотал, просто светился изнутри белой энергией. Я сразу узнал эту магию — она была той же, что и тогда, при атаке наёмников на конвой. По крайней мере, заклинание было тем же. Не факт, что тем же был маг. Клубок летел прямо в бойцов. Терять больше защитников было просто-напросто нельзя. У мятежников и так был колоссальный численный перевес.

Действия опередили мысли. Я бросился навстречу, срубил на ходу двух восставших, аура сгустилась вокруг моей левой руки, превратив её в подобие щита. Я встретил заклинание не отражением, а Поглощением.

Удар был беззвучным. Магия столкнулась с аурой. Меня отбросило на несколько шагов назад. Я покатился по камням, собирая все синяки и ссадины. Тупая боль пронзила онемевшую руку до плеча, будто я сунул её в расплавленную сталь. Но сгусток магии схлопнулся.

— Маг! — закричал я, вскакивая.

Магия в тумане вновь зашевелилась. На этот раз атака была массивнее. Из пелены выпорхнули десятки костяных шипов длиной в локоть, заточенных до бритвенной остроты. Они неслись с такой скоростью, что заставляли туман расступаться. На этот раз они обрушились ливнем на стены, где яростно сражались защитники. Основной удар пришёлся на стрелков.

Ливень шипов прошёлся по их позициям, как коса. Люди падали с глухими стуками и громкими воплями боли. Их пробивало насквозь, и голоса обрывались, едва вырвавшись из глоток.

Несколько шипов ударили в Ярославу. Её красная аура была ярким маркером. Вот только эта самая аура вспыхнула ослепительным пламенем, и рыжая, вращая клинок, создала перед собой Огненный вихрь.

Костяные шипы врезались в него и треснули, выжженные её силой. Один из шипов пробился сквозь огненную завесу и вонзился в плечо стоявшего рядом бойца. Он даже не успел закричать, просто рухнул. Его тело мгновенно свело судорогой, а кожа покрылась инеем.

Я подскочил к нему и быстро влил в глотку малое зелье лечения. Двое ополченцев схватили раненого бойца и потащили его назад.

И в этот момент с башни пришёл ответ. Соловьёв не мог видеть мага, только вспышку, источник заклинаний. Но похоже, этого ему было достаточно. Он натянул тетиву, жёлтая аура превратилась в три стрелы, и Соловьёв выпустил их.

Они прошили туман, оставляя за собой искрящийся след, и разорвалась в том месте, откуда летели шипы. Яркий белый свет вспыхнул, стараясь поглотить аурную технику лучника. И из-за туман на миг рассеялся.

На невысоком холме, совсем недалеко от стен, стояла одинокая фигура в чёрных робах без всяких украшений. Маг, который назвал себя Август, просто стоял, и одна из его рук была вытянута в сторону Белоярска. Его лицо было скрыто капюшоном, а вокруг него искрился светлый защитный купол.

И в тот момент, пока туман ослабел, я увидел то, чего стоило ожидать. Слева, с фланга, донёсся новый звук. Молчаливое шарканье шагов живых мертвецов сменилось на оглушительный, яростный рёв. К пролому и стенам хлынули основные силы мятежников. Они подбирались к нам, пока наше внимание было приковано к магу и восставшим. Притом атаковали они не только на этом участке, а сразу в нескольких местах. Они бежали с дикими криками, забрасывали крючья, использовали осадные лестницы, и как муравьи лезли на стены.

— На стены! — заревел Иван, бросаясь к месту нового прорыва. — Все на стены!

Перед тем как туман вновь накрыл окрестности, я увидел, как огромная тёмная осадная башня медленно катится к западной стене Белоярска. Тяжело приходилось не только нам.

Мятежники с яростным воплем бросились в провал, волна за волной. Вольные ратники крушили баррикады, и мятежники взбирались прямо по всё ещё шевелящимся телам мертвецов. Первые ряды ополченцев Белоярска не дрогнули и схлестнулись с ними в рукопашном бою.

Мне резко стало не до стен.

Аура вспыхнула вокруг меня с новой силой. Я коротко выдохнул, тряхнул онемевшей от заклинания рукой, разгоняя по ней кровь, и яростно влетел прямо в рубку.

Аура вспыхнула вокруг меня с новой силой, и я пнул зарвавшегося мятежника прямо в щит. Древесина затрещала, и бедолага отступил на шаг, оступился, взмахнул руками и тут же поймал стрелу прямо в глотку.

Я уже сделал шаг в сторону и ударил зазевавшегося мятежника под колено. Полуторный меч, обёрнутый тёмно-серым сиянием, пробил стальные поножи, раздался хруст костей, и мятежник рухнул с коротким стоном. На его голову тут же опустилась алебарда.

На меня выскочил еще один боец и размашисто замахнулся топором. Я сделал шаг вперёд прямо под его замах и всадил короткий клинок в забрало его шлема. Горячая кровь брызнула мне на руки. Я выдернул оружие и отмахнулся от ещё одной атаки.

Здесь, в проломе, была не линия фронта, а кровавая мясорубка, куда с обеих сторон непрерывно закидывали живое мясо. Баррикады из повозок и щитов уже были изломаны, превращены в груду щепок, усеянную телами. Ополченцы Белоярска, забыв о страхе, бились с остервенением обречённых. Но против нас была не только ярость мятежников, но и их численность.