Чудаки на букву М
Шрифт:
В этот раз призраку из гравитационного колодца удалось напугать Андрея Андреевича по-настоящему: как бы эти слишком частые скачки в подпространство, населенного стаями сердитых старух, не привели его к психическому расстройству.
Космическая свалка была знатной и тянулась на миллионы километров во многие стороны. На обзорном экране мусорное скопление казалось гигантским серым пауком, выжидающим в засаде на черном ковре галактики.
Звездолет вынырнул недалеко от одного из многочисленных «рукавов» — в месте, где мусорный поток тащил за собой льдистую планетку, белевшую среди гор разнообразного хлама сахарной головой.
Крембалет повел космический корабль малым ходом вдоль этого потока, высматривая возможное пристанище.
Андрей Андреевич, сделавший после выхода звездолета из гравитационного колодца несколько безрезультатных попыток пообщаться с сохраняющим неизменное веселье Стембом Куббриком, в угрюмом молчании также пялился на обзорный экран, отчаянно пытаясь придумать, что предпринять дальше — исходя из плачевной ситуации, случившейся с хозяином ремонтной базы. Однако никакие умные идеи в голову пока не приходили.
Глаза Дымова между тем удивленно отмечали богатство мусорной реки — что только она не тащила по бескрайнему космосу. Предназначение всех этих предметов, имевших поистине гигантские размеры, было для Андрея Андреевича неведомо. Ну для чего могла служить, к примеру, штука размерами с полпланеты, похожая одновременно на стиральную машину и ударную барабанную установку. Или огромный термос с ангельскими крыльями, расправленными для полета. Или гигантский дырявый диван, из которого, словно корни, торчали кривые медные трубы…
На вопрос заинтересовавшегося Дымова о том, кто стал виновником создания этой космической свалки, Крембалет ответил, что точно не известно — да и кому это нужно знать? Одни говорили, что галактический мусор остался после Великих Обасрамцев — древнейшей галактической цивилизации гедонистического толка — предтечи Империи Добра и Галактического Союза Глобального Сервиса, бурно расцветшей в самом начале богатых на ресурсы времен, но сгинувшей по неизвестным причинам почти в одночасье. Сторонники конспирологических теорий утверждали, что мусор забрасывался с помощью мощнейшего телепорта ушлыми обитателями соседней галактики, чтобы не загаживать свою, на что якобы намекала и Вселенская Энциклопедия… В общем, черт знает, какая из всех существующих по этому поводу теорий была правдой.
Неспешный полет над мусорным «рукавом» продолжался, пока Ломбоцит Боп вдруг не произнес:
— Эй, Крембалет, тормози. Похоже, я нашел хорошее убежище…
Андрей Андреевич машинально глянул туда, куда указал серокожий гигант и чуть не подскочил с кресла.
Прямо за льдистой планеткой, зажатой между гор спрессованного мусора, высился гигантский …холодильник. С приветливо приоткрытой дверцей…
Дымова прошибло холодным потом.
Холодильник!
«Сиди в холодильнике тихо — и до старости доживешь». — вспомнил Андрей Андреевич совет таинственного призрака из гравитационного колодца.
— Сейчас глянем. — заинтересованно отозвался Крембалет, и направил звездолет к призывно распахнутой дверце, за которой густела темнота.
Андрей Андреевич хотел возразить и потребовать лететь дальше, но в итоге сконфуженно промолчал.
Ой, не нравилось ему все это, ой, не нравилось…
Глава двенадцатая. Жизнь в холодильнике
В «холодильнике» было просторно. Крембалет посадил звездолет на ровное обледенелое дно, осветив мощным лучом корабельного прожектора все вокруг. Да тут еще сто звездолетов поместилось бы!
— А что — годное местечко. — отключив маневровые двигатели, Крембалет поднялся с пилотского кресла и с удовольствием потянулся, хрустнув костями. — Тихо, темно, и сухо… Главное, что поблизости никого нет — никаких подозрительных рож. Хотя, нужно проверить…
— Ребята, вы не шутите? — Андрей Андреевич, охваченный досадой и унынием, никак не мог смириться с таким развитием событий. Перспектива провести остаток жизни на космической свалке, прячась в гигантском ящике, похожем на холодильник, выглядела более чем огорчительной. — Вы что — серьезно надумали здесь до самой старости оставаться?
— Серьезнее не бывает! — помрачнев, Крембалет грустно шмыгнул носом. — Мне, Андрей Андреевич, между прочим, до старости не так много осталось — я уже двести лет космос копчу. По утрам встаешь — спина ноет, как будто всю ночь вагоны разгружал. Шкура латаная-перелатаная, правая лапа чужая — пришита от донора, в левом сердце электростимулятор пора менять… У нас на Кашкодранске в прежние времена редкие кашки моей профессии до восьмидесяти доживали.
— Какие кашки? — тупо спросил Дымов.
— Такие. — Крембалет сердито дернул бровями. — Соплеменники мои — с родной планеты…
— Ну, может, не до старости, — вмешался в разговор Ломбоцит Боп. — Но год, другой отсидеться придется… Пока, Андрей Андреевич, о тебе все не забудут. Да и о нас тоже… Посидим здесь пару лет — в шашки поиграем. Или в бирюльки… Глядишь, там и Куббрик что-то вспоминать начнет…
Крембалет, вновь повеселев, вернулся к добродушному тону.
— Пойми, Андрей Андреевич, против нас теперь вся система ополчилась. А разве систему победить? Если Империя Добра захочет кого-то размазать по стенке, как таракана — она это сделает, даже не сомневайся… И никакие законы не помогут. Тут вон бывает, что целые планеты из каприза уничтожают — как твою Бестолковщину… Вся беда, Андрей Андреевич, что у тебя в голове хранится какая-то важная тайна. И кто-то наверху, похоже, страшно не хочет ее разглашения.
Дымов уныло вздохнул.
— Вот и призрак меня предупредил — сиди в холодильнике…
— Какой призрак? — удивился Крембалет.
Чуть смущаясь, Андрей Андреевич рассказал инопланетянам про свои галлюцинации в гравитационном колодце.
Выслушав Дымова, инопланетяне переглянулись, и пожали плечами.
— Не знаю, что тебе сказать, Андрей Андреевич, — откликнулся Крембалет. — Но среди тех, кто бороздит просторы галактики, издавна ходит мудрый совет: не заглядывай в гравитационный колодец или колодец заглянет в тебя… Никаких старух в подпространстве мне встречать не приходилось, а вот покойный дедушка, признаюсь, пару раз являлся. Жизни меня вдруг надумал учить — ругался, драный черт… Пришлось сказать ему пару ласковых… И больше он меня не беспокоил.
— Больно ты впечатлительный, Андрей Андреевич. — снисходительно хмыкнул Ломбоцит Боп. — Вот к тебе призраки и липнут…
Смирившись с тем, что какое-то время придется пожить на свалке, Дымов сосредоточился на Стембе Куббрике, надеясь вызвать того на осмысленный разговор — через неослабное внимание и заботу.
Бесполезно.
Стемб Куббрик продолжал веселиться по одной лишь ему ведомой причине, пускать слюни, и жадно, без разбора, съедать все, что предлагал пищевой конвертер.
…Потянулись дни, наполненные бездельем и скукой.