Чтение онлайн

— Лиззи, — сказал старик из музея. — Как приятно снова видеть тебя. Тебя куда-нибудь подбросить?

И он открыл дверь и сдвинулся, освобождая место рядом с собой. Пантелеймон ущипнул её сквозь тонкий хлопок, но она сразу же залезла в машину, сжимая рюкзак, и мужчина наклонился через неё и захлопнул дверь.

— Ты, как будто, торопишься, — сказал он. — Куда ты хочешь поехать?

— В Саммертаун, — сказала она, — пожалуйста.

Водитель был в фуражке. И всё в машине было гладким, и мягким, и мощным, а запах одеколона старика заполнял всё пространство. Машина съехала с тротуара и совершенно бесшумно покатила по улице.

— Так чем же ты занималась, Лиззи? — спросил старик. — Узнала что-нибудь новое об этих черепах?

— Да, — сказала она, изгибаясь чтобы посмотреть в заднее стекло. Нигде ни следа бледноволосого. Она ускользнула! А теперь он её не найдёт, теперь она в безопасности, в мощной машине с таким богатым человеком. Она почувствовала победную икоту.

— Я тоже занимался исследованиями, — сказал он. — Один мой знакомый антрополог рассказал мне, что у них в коллекции есть ещё черепа, такие же как на стенде.

Некоторые из них очень старые. Неандертальские, понимаешь.

— Да, я тоже слышала об этом, — сказала Лира, не имея ни малейшего представления о чём он говорит.

— А как поживает твой друг?

— Какой друг? — встревожено спросила Лира. Неужели ему она тоже рассказала о Уиле?

— Друг, у которого ты живёшь.

— А, да. Просто прекрасно, спасибо.

— Чем она занимается? Она археолог?

— О… Она физик. Она изучает тёмную материю. — сказала Лира, всё ещё не очень контролируя ситуацию. В этом мире оказалось тяжелее врать, чем она думала. И была ещё одна вещь, изводившая её. Этот старик кого-то очень напоминал, но кого?

— Тёмная материя? — тем временем говорил он. — Как захватывающе! Я видел что-то по этому поводу сегодня в Таймс. Вселенная заполнена этой загадочной субстанцией, и никто не знает что это? И твоя подруга за этим следит, не так ли?

— Да, она много об этом знает.

— А чем ты занимаешься заниматься дальше, Лиззи? Тоже собираешься заняться физикой?

— Возможно, — ответила Лира. — Смотря по обстоятельствам.

Шофёр легко кашлянул и притормозил.

— Вот мы и в Саммертауне, — сказал старик. — Где тебя высадить?

— О, просто вон там, у магазинчика Оттуда я дойду, — сказала Лира. — Спасибо.

— Поворачивал налево, в Южный проезд, Алан, и потом направо, — сказал старик.

— Хорошо, сэр, — сказал шофёр.

Через минуту машина тихо остановилась у общественной библиотеки. Старик открыл дверь со своей стороны, так что Лире пришлось перебраться через его колени чтобы выйти. Было много места, но почему-то неудобно, а касаться его она не хотела, каким бы милым он не был.

— Не забудь рюкзак, — сказал он, протягивая его ей.

— Спасибо, — сказала она.

— Надеюсь, мы ещё увидимся, Лиззи, — сказал он. — Передавай примет своему другу.

— До свидания, — сказала она и постояла на тротуаре, пока машина не повернула за угол и не исчезла из виду, прежде чем тронуться к грабовым деревьям. У неё были подозрения на счёт бледноволосого и она хотела посоветоваться с алетиометром.

Уилл перечитывал письма своего отца. Он сидел на террасе, вдалеке раздавались крики детей, ныряющих в гавани, а он читал чёткие строчки на тонких листах почтовой бумаги, пытаясь представить себе человека, который написал их, и снова и снова прочитывая упоминание о ребёнке, о себе.

Он загодя услышал бегущую Лиру. Он положил письма в карман и встал, и практически мгновенно подбежала Лира, с дикими глазами, с Пантелеймоном в форме дикой рычащей кошки, слишком обезумевшим, чтобы прятаться. Лира, которая плакала чрезвычайно редко, рыдала от ярости; её грудь вздымалась, зубы скрежетали, и она бросилась к нему, схватив его за руки, и закричала: «Убей его!

Убей его! Я хочу чтобы он умер! Если бы Йорек был здесь! Ой, Уилл, я поступила неправильно, мне так жаль…»

— Что? Что случилось?

— Старик — он, он просто грязный вор. Он украл его, Уилл! Он украл мой алетиометр!

Этот противный старик в дорогом костюме и со слугой за рулём. О, я такого натворила сегодня утром, я…

И она зарыдала так безутешно, что он подумал, что сердца действительно разбиваются, и её сердце уже трещит; она упала на землю, дрожа от рыданий, а Пантелеймон стал волком и горько завыл.

На другой стороне гавани дети бросили свои дела и, заслоняясь от солнца, пытались высмотреть что происходит. Уилл присел рядом с Лирой и потряс её за плечо.

— Хватит! Хватит плакать! — сказал он. — Расскажи всё с самого начала. Какой старик? Что произошло?

— Ты так разозлишься. Я обещала, что не выдам тебя, я пообещала, а потом… — всхлипнула она, а Пантелеймон стал нескладным щенком с опущенными ушами и виляющим хвостом, беспокойно ёрзающим от самоуничижения; и Уилл понял, что Лира сделал что-то такое, о чём ей было стыдно рассказывать ему, и он обратился к деймону.

— Что произошло? Просто расскажи, — попросил он.

Пантелеймон сказал: «Мы пошли к Мудрецу, и там были ещё люди — мужчина и женщина — и они нас перехитрили. Они спросили много вопросов, а потом спросили про тебя и мы, не успев остановиться выдали, что мы тебя знаем, и тогда мы убежали…»

Лира закрыла лицо руками, прислонясь головой к тротуару. Пантелеймон непрестанно менял форму от возбуждения: собака, птичка, кошка, белоснежный горностай.

— Как выглядел мужчина? — спросил Уилл.

— Большой, — донёсся глухой голос Лиры, — и чрезвычайно сильный, и бледноглазый…

— Он видел как ты возвращалась через окно?

— Нет, но…

— Тогда он не знает где мы.

— Но алетиометр! — закричала она, и яростно села. От избытка эмоций её лицо застыло как греческая маска.

— Да, — сказал Уилл. — Расскажи про это.

Со всхлипываниями и зубовным скрежетом она рассказала ему что произошло: как старик увидел как она использовала алетиометр вчера в музее, и как он остановил сегодня машину, и она залезла в неё, чтобы убежать от бледного человека, и как машина остановилась с другой стороны дороги и ей пришлось лезть через него чтобы выбраться, и как он, должно быть, быстро вытащил алетиометр, когда передавал её рюкзак…

Он понимал, насколько она опустошена, но не мог понять почему она чувствует себя виноватой. И тут она сказала: «И, Уилл, я поступила очень плохо. Потому что алетиометр сказал, что мне надо прекращать искать Пыль — по крайней мере мне кажется, что он сказал именно это — и надо помочь тебе. Я должна помочь тебе найти твоего отца. И я могла бы, я могла бы отвести тебя туда, где он находится, если бы у меня был алетиометр. Но я не послушала. Я сделал то, что мне хотелось, а я не должна была…»