Чтение онлайн

Теперь он чувствовал себя лучше и заставил себя мыться. Он сделал, что мог, стараясь вытереться полотенцами, которые все больше пропитывались кровью, а затем надел новую одежду, стараясь не запачкать ее кровью.

— Придется тебе снова затянуть повязку, — обратился он к Лире. Мне все равно, как туго ты ее затянешь, лишь бы кровь остановилась.

Лира оторвала кусок простыни и стала заматывать им раны, стараясь закрепить его как можно туже. Уилл сжал зубы, но сдержать слез не смог. Он молча смахнул их.

Лира не произнесла ни слова.

Когда она закончила, он сказал «Спасибо». Затем добавил, — слушай, я хочу, чтобы ты положила кое-что, что принадлежит мне в свой рюкзак, на случай, если мы не вернемся сюда. Это всего лишь письма. Можешь прочесть их, если хочешь.

Он сходил в спальню, принес оттуда зеленую папку и протянул ей письма.

— Я бы не стала читать, если бы не…

— Я не возражаю. Иначе бы я этого не сказал.

Лира сложила письма, а Уилл лег на кровать, спихнул оттуда кошку и крепко заснул Той же ночью, но много позже Уилл и Лира крались по тропинке, примыкавшей к обсаженной кустарником аллее в саду сэра Чарльза, затененной деревьями, то и дело пригибаясь к земле. Со стороны Циттагейзы на этом месте был парк, окружавший виллу в стиле классицизма, которая ярко белела в лунном свете. У них ушло много времени, чтобы добраться до дома сэра Чарльза. Они двигались в основном по Циттагейзе с частыми остановками, чтобы открыть окно, определить, где они находяться в мире Уилла и, определив, тут же закрыть его.

Невдалеке, но не совсем рядом, за ними следовала полосатая кошка. Она проспала с тех пор, как они спасли ее от детей, бросавших в нее камни, а, проснувшись, упорно не желала уходить от них, видимо полагая, что с ними она везде в безопасности. Уилл в этом был далеко не уверен, но у него и без кошки в голове было достаточно мыслей, поэтому он просто не обращал на нее внимания. Он все уверенней обращался с ножом, все более четко управлял им. Но рана болела хуже, чем прежде, постоянно пульсируя глухой болью и повязка, которую Лира наложила, когда он проснулся, уже пропиталась кровью.

Он прорезал окно в воздухе недалеко от белой виллы и они вышли на тихий переулок в Хедингтоне, чтобы точно выяснить, как пробраться в кабинет, где сэр Чарльз спрятал алетиометр. Сад освещался двумя фонарями и окна на фасаде также были освещены, однако со стороны кабинета только лунный свет освещал темные окна.

Переулок, что проходил вдоль деревьев и дальним концом упирался в дорогу, также не был освещен. Даже самый заурядный взломщик легко мог проникнуть незамеченным через аллею в сад, если бы не массивная железная ограда в два раза выше Уилла, с пиками наверху, которая опоясывала владения сэра Чарльза. Однако для скрытого ножа это не было препятствием.

— Я буду резать прутья, а ты лови их, когда они будут падать, — прошептал Уилл.

Лира сделала, как он сказал и Уилл срезал четыре прута ограды — достаточно, чтобы они могли свободно пролезть. Лира уложила прутья рядком на траву и они, пройдя сквозь ограду, стали пробираться через кусты.

Когда они вышли на мягкий газон к той стороне дома, где находилось окно кабинета, затененное каким-то вьющимся растением, Уилл тихо сказал: «Я собираюсь прорезать здесь окно в Цигазу и оставить его открытым, а сам дойду в Цигазе до того места, где должен быть кабинет и прорежу там окно в этот мир. Затем я возьму алетиометр из стеклянного шкафа, закрою то окно и вернусь к этому. Ты оставайся в этом мире здесь и смотри в оба. Как только ты услышишь, что я зову тебя, ты пройдешь через это окно в Цигазу и я закрою и его. Все понятно?»

— Да, — прошептала Лира — Пантелеймон и я будем настороже.

Ее деймон превратился в маленькую темно-желтую сову, почти невидимую в пятнистой тени деревьев. Его большие белесые глаза постоянно осматривали все вокруг. Уилл оступил назад и держа нож, стал искать, касаясь воздуха осторожными движениями, пока через несколько минут не нашел то место, где можно было сделать разрез. Он сделал его быстрым движением, открыв окно в залитую лунным светом Цигазу, затем вернулся, прикинул, сколько шагов ему надо сделать, чтобы попасть в этом мире в кабинет и запомнил направление.

После этого он молча прошел сквозь окно и исчез.

Лира затаилась неподалеку. Пантелеймон был посажен на ветку над ее головой, где он неслышно поворачивался то в одну сторону, то в другую. Она могла слышать шум машин, доносящийся позади нее из Хедингтона и тихие шаги кого-то, кто шел по улице, на которую выходил переулок и даже легчайшие движения насекомых на травинках и листьев у ее ног.

Прошла минута, затем другая. Где сейчас Уил? Она попыталась рассмотреть что-нибудь через окно кабинета, но увидела только темный квадрат, завешенный вьющимися растениями. Сэр Чарльз сидел там в шезлонге не далее, как этим утром, скрестив ноги и расправляя складки на брюках. Где находится стеклянный шкаф по отношению к окну? Сможет ли Уилл проникнуть внутрь, не потревожив никого в доме? Лира слышала, как стучит ее сердце.

Затем Пантелеймон издал тихий шум, и в тот же момент со стороны фасада, слева от Лиры донесся новый звук. Она не видела фасада, но увидела свет, пробежавший по деревьям, и услышала глухой хруст. Она догадалась, что это гравий хрустит под шинами. Звука мотора она совсем не слышала. Она взглянула на Пантелеймона, который уже бесшумно летел вперед на максимально возможное расстояние. Он пропал во тьме, а затем вернулся и уселся Лире на руку.

— Сэр Чарльз возвращается, — прошептал он — и с ним кто-то еще.

Он снова взлетел, и на этот раз Лира на цыпочках последовала за ним, ступая по мягкой земле с величайшей осторожностью, пригибаясь за кустами, затем на четвереньках подобралась к лавровому кусту и выглянула между листьев.

«Роллс-Ройс» стоял перед домом и шофер шел к двери пассажира, чтобы открыть ее.

Сэр Чарльз стоял в ожидании, улыбаясь, предлагая руку женщине, выходящей из авто, и как только ее стало видно, Лира испытала такой удар в сердце, какой не испытывала с момента побега из Болвангара, ибо гостем сэра Чарльза была ее мать, миссис Коултер.

Уилл аккуратно шагал по траве в Циттагейзе, считая шаги, и стараясь как можно яснее представить себе местонахождение кабинета и соотнести его с планом виллы, которая стояла рядом, белея оштукатуренными стенами и колоннами. Ее окружал стандартный парк со статуями и фонтаном. Уилл осознавал, как хорошо его видно в этом залитым лунным светом месте.

Когда он решил, что находится на месте, он остановился и снова достал нож.

Маленькие невидимые дырочки в пространстве были повсюду, но не везде, иначе любой разрез ножом открывал бы окно.

Уилл прорезал сначала небольшое отверстие, примерно с ладонь и заглянул в него. С другой стороны не было ничего, кроме темноты: он не мог определить, где находится. Он закрыл окно, повернулся на девяносто градусов и открыл другое. На этот раз он увидел перед собой ткань — плотный зеленый бархат: занавеси кабинета.

Но как они располагались по отношению к шкафу? Он закрыл и это окно, повернулся в другую сторону и попробовал снова. А время уходило.

В третий раз он обнаружил, что видит весь кабинет, освещенный тусклым светом, проникавшим из-за двери в коридор. Было видно стол, диван… стеклянный шкаф! Он видел слабый отблеск от бронзового микроскопа. В комнате никого не было и во всем доме было тихо. Лучше и быть не могло.