Чтение онлайн

— Дороже всего ваша смерть! Нельзя отделить сладкозвучные слова от уст, с которых они слетают. И вы не можете стать человеком лишь потому, что говорите, как человек.

Стукнув сжатыми кулаками по скамье, я закричал:

— Я человек!

— Вы ничем этого не доказали! — заорал Уинтерборн, вскочив на ноги. — Ровным счетом! Так где же моя дочь?

— Она здесь, Грегори.

Мы оба обернулись на голос. Преподобный отец Грэм стоял в глубине церкви, обнимая Лили. Они незаметно вошли, пока мы спорили.

Увидев ее вблизи, Уинтерборн откинулся на скамью. Он покачал головой, затем ринулся к Лили, схватил ее и крепко обнял.

— Так-то вы оберегали мою дочь? Вы похитили ее невестой… прекрасной невестой, — прошептал он над ее волосами. Вытянув руки и отодвинув дочь, он уставился на ее раздувшийся живот, неровные швы на щеке. Его лицо исказилось от страдания. — Вы забрали невесту. И кого мне вернули? Не дочь, а чудовище! Чудовище под стать вам!

Позже

На последней фразе перо прорвало бумагу, и чернила протекли на следующую страницу. Я возвратился к Уинтерборну, рассчитывая на прощение, а он назвал меня чудовищем.

Написав это слово, я встал, захлопнул дневник и убежал. Я носился по темным проселочным дорогам, как пьяный дурак, жмурясь и затыкая уши, в которых снова и снова звучало его осуждение — голосом самого Уинтерборна и голосом моего отца. Они перемешались между собой.

Одного я уже убил. Видимо, нужно это повторить.

Я старался мыслить хладнокровно. Неужели после того, как я изо всех сил старался спасти червя, мне придется расправиться с единственным человеком, способным защитить его? Нельзя поддаваться ярости, пульсирующей в руках.

И вот все кончено: я наконец-то избавился от обоих Уинтерборнов.

Я был глуп, и они слишком много значили для меня — как отец, так и дочь. Ни в ком из них не было ничего необычного, я лишь мысленно наделял их достоинствами. Ни один не стоил тех мучений, которым они подвергали меня. Благодаря обоим я узнал лишь одно: я обречен природой на одиночество и теперь стремлюсь к нему еще и по собственному желанию.

18 февраля

Я должен вернуться на континент. В Англии я чужак — мой акцент лишь подчеркивает мою уродливость. Сегодня утром отправлюсь на юг, а затем сверну на запад, к Ливерпулю: если Уинтерборн отправил за мной погоню, никто не догадается, что я выберу этот порт, чтобы покинуть страну. Возможно, Уолтон тоже последует за мной, а не остановится для расправы над Лили. Впрочем, не стоит так сильно забегать вперед, ведь я пока еще в самой дальней области Нортумберленда, и предстоит долгий путь.

19 февраля

Дверь трактира была открыта нараспашку и выпускала наружу свет, смех, трубочный дым, кухонные ароматы — возможно, постой я подольше, грянула бы и пьяная песня. Я не был голоден и, если бы захотел, мог бы развести костер — такой же яркий, как огонь внутри помещения, но я не уходил. Не хотелось делать это по принуждению.

Вдруг на порог вышел шатающийся мужчина. Он остановился, пару раз хлопнул по боковому карману и весьма нетвердой походкой спустился на дорогу. Придерживаясь рукой за стену трактира, он направился в мою сторону, не замечая меня. Я даже не успел подумать, что делать, как он внезапно споткнулся и упал. Лежа на грязной дороге, человек приподнял один раз голову, но потом замер. Я быстро уволок его в самую темень и обчистил будто намеренно указанный им карман. Потом прислонил спящее тело к стене и вошел в открытую дверь.

Посетители испуганно умолкали при виде меня, отрывая взгляды от тарелок с тушеным мясом и кружек эля. Выпрямившись во весь рост и даже приподнявшись на цыпочки, я презрительно обозрел толпу, а затем прошагал к камину, грубо расталкивая всех, кто не уступал дорогу. На скамье у самого очага сидел человек, который, придвинувшись вплотную к столу, жадно пожирал тарелку сосисок, не обращая внимания на происходящее. Я схватил его за шиворот, повалил на пол и уселся на его место. Швырнув мелочь на стол, я сбросил капюшон и окинул взглядом комнату: осмелится ли кто-нибудь сделать мне замечание?

На звон монет примчалась служанка с радушной, беспечной улыбкой. Правда, увидев мое лицо, девушка взвизгнула. Я схватил ее за запястье.

— Что вы желаете, сэр? — испуганно пропищала она.

— Как тебя зовут? — спросил я, раздосадованный тем, что она побледнела под румянами от страха.

— Веселушка Осборн.

— Хорошее имя. Ну и чем же ты веселишь посетителей?

— Только ужином, сэр. — С ее губ сорвался истерический смешок. — Тушенка свежая, сегодняшняя, и вчерашние пирожки с мясом остались. Еще у нас почти всегда есть сосиски.

— Два пирожка и хлеб, Веселушка.

— Эля или вина?

— Нет, чего-нибудь горячего.

Она сделала реверанс. Вернувшись с едой и кружкой подогретого сидра, служанка дрожащей рукой собрала медяки со столешницы.

Даже когда я доел, в зале так и не воцарился шум, изначально привлекший мое внимание на улице. Я угрюмо придвинулся поближе к очагу. У меня за спиной зашушукались.

— Это он, говорю тебе. Кто же еще?

— Тогда спроси его.

— Сам и спрашивай. Это ведь ты слышал всадника.

— Я же сказал, что это не он.

— Такой прибьет любого, кто его заденет, — сказала Веселушка Осборн.

— Тогда спроси ты, — послышался совет. — Леди он убивать не станет.

— Так-то оно так, но онаведь не леди, — раздался смех.

Я слегка обернулся, и голоса утихли.

— А я вот возьму и спрошуего, — сказала Веселушка Осборн и направилась ко мне, делая вид, будто хочет забрать тарелку. Но я так грозно посмотрел на девушку, что она отступилась. Поднос с посудой загремел по полу, служанка с глухим звуком приземлилась на задницу, юбки задрались до колен. Одним взглядом я остановил хохот в зале.

Протянув руку, я помог девице встать. Хотя всадника, о котором они судачили, явно подослал Уолтон, нужно было хотя бы выяснить, в какую сторону он ускакал.

— О чем это они говорили у меня за спиной? — спросил я, подтащив к себе девушку.

Веселушка вздрогнула от моего прикосновения, но затем осмелела, увидев протянутую монету.

— Был тут один верховой. Скакал как бесноватый и вас искал.

— По какой дороге он уехал?

— Не знаю. Просил вам кое-что передать, если вы вдруг сюда пожалуете.