Чтение онлайн

Ногах умиротворяюще подняла перепончатую руку.

– Я понимаю, что на первый взгляд наша задача...

Клок тумана достиг башни и проник на балкон. Туман казался живым щупальцем, которое что-то ищет.

– Как необычно, - сказал колдун. Он задумался, насколько в конце концов этот непроницаемый холодный фронт — естественное явление. Как минимум его усиленное пыльцой зрение с трудом проникало сквозь него.

Кво-тоа, предупреждённая его комментарием, посмотрела на надвигающийся поток тумана. Она вскрикнула, потом прошепелявила:

– Гефсимет знает!

Ногах отступила от надвигающегося щупальца тумана. Она прошипела:

– Этот туман всего лишь прикрытие — он скрывает силы, брошенные на нас великим кракеном!

«Великим кракеном?» — мысленно повторил Яфет. Что за бред?

Серена выпалила череду кратких слогов и замахала своим жезлом с красными рунами. Из ниоткуда в сторону балкона подул лёгкий ветерок. Зловещее наступление тумана замедлилось, туман замешкался и начал отступать перед лицом несильного, однако непрекращающегося ветра. Но сколько ещё чары женщины смогут его удерживать?

Крики звериного предвкушения раздались где-то под башней, глухие, но ещё более зловещие из-за пожирающего звук загадочного тумана.

– Кво-тоа...
– начал Яфет сухим голосом. Он попытался стряхнуть летаргию, в которую иногда погружала его пыльца, когда он не поддавался видениям пылающей дороги.
– Кво-тоа снаружи, которые стекаются к нам — они с тобой, Ногах?

Она зашипела, быстро-быстро моргая. Она сказала:

– Глупец! Я же сказала, что меня изгнали из Оллета. Морская Мать потребовала мою голову. Но хуже того, все, кого я обратила с помощью Сердца Снов, теперь следуют за Гефсиметом, великим кракеном. Он послал их против меня, чтобы я не осуществила свой план забрать то, что он украл!

Вмешалась Серена.

– Глупец? Ты просишь нас выступить против великого кракена и называешь нас глупцами?

На открытой лестнице раздался мокрый топот чешуйчатых ног.

Капитан Фостер достал из серебряных ножен свой тонкий меч. Металлические диски, утопленные в бок клинка, завертелись с точностью голема. В прямых, тонких как волосок каналах, бегущих от рукояти до кончика запульсировала зелёная жидкость, увлажняя тонкое лезвие клинка изумрудным блеском. Фостер называл этот меч своим Клинком Яда, древним, но смертоносным оружием, найденным среди затонувших руин Лантана. Продукт сгинувших ремесленников-гномов, которые использовали знания о големах и механизмах в своей работе.

Серена произнесла открывающие фразы заклинания.

Ануша... Яфет не видел её. Она пропала — или это закончилась его чувствительность от пыльцы?

– А сам великий кракен тоже появится?
– спросил Фостер. Капитан смотрел в широкий, затянутый туманом выход на балкон.
– Думаю, он может сюда дотянуться.

Яфет ответил набравшим уверенность голосом:

– Я видел только собирающихся кво-тоа, никаких кракенов — малых или великих.

– Что ж... может быть, ещё не всё потеряно!
– воскликнул Фостер. Слабая усмешка прогнала беспокойные морщины с его лица.
– С рыболюдьми я как-нибудь справлюсь. Без обид, Ногах.

Капитан повернулся к лестнице, его клинок жужжал и щёлкал, как голодное насекомое.

«Если кракен не пришёл, пока мы тут болтали», подумал колдун. Лучше в этом убедиться.

Яфет спроецировал волшебный призыв в пространство внутри своего плаща, в свою тайную крепость, в залитый тенью замок Даррок. Из окутанных мраком гнёзд зов поднял тех, кто был ему нужен. С нетерпеливыми криками и визгом, слишком высоким, чтобы мог услышать человек, они тёмной стаей низвергнулись из раздувшегося плаща Яфета.

Серена и Ногах закричали подозрительно похожим для таких разных семейных древ тоном. Фостер, знакомый с многочисленными способностями колдуна, усмехнулся пошире.

Облако хлопающих чёрных пятен устремилось прямиком в стену тумана и немедленно скрылось из виду.

Но летучие мыши не полагаются на зрение — как теперь и Яфет. Нет, он сам стал стаей летучих мышей. Закрыв глаза внутри башни, он открыл свои чувства для определяемого звуками мира, в котором обитали мыши.

Его пальцы, удлинившиеся и состоящие только из звука, ласкали башню. Её круглые бока оставались позади. Снизу выскочила мокрая, неуверенная граница моря. Двуногие с крупными, глушащими звук глазами и твёрдой чешуёй выползали из воды на рассеивающий звуковые волны песок, чтобы присоединиться к их братьям, уже пыхтящим и хихикающим у основания башни.

Яфет направил бурлящую стаю дальше в сторону моря. Его касание-зрение потянулось, чтобы погладить непостоянную поверхность воды. Та была непроницаемой, но её жидкая, изменчивая природа выдавала очертания того, что лежало внизу. По большей части это были надутые гребни воды, неустанно разбивающиеся о берег. Но стая различала косяки рыбы, похожие на небольшие холмы, скользящие вдоль поверхности, край полусформировавшегося кораллового рифа и даже, вероятно, затонувший корабль.

Он нигде не нашёл того, чего больше всего боялся: огромную, извилистую массу в воде, выдающую щупальца в сотню и больше футов длиной, или огромное, похожее на пузырь тело с мозгом древнее самого Импильтура. Яфет видел изображения кракена в Кэндлкипе.

Таких форм он не обнаружил, зато к ним стремительно приближалось нечто другое.

Под водой мчалась горстка похожих на баллисты фигур. У каждой был единственный высокий плавник, поднимающийся в воздух и оставляющий клиновидный след на поверхности моря. Акулы, причём крупные. Беспокоило то, что отражённый звук показывал на каждой акуле наездника, но бурлящая вода мешала колдуну отличить настоящие очертания от выдумки.

Стая летучих мышей приблизилась, нырнув вниз, чтобы пересечь линию плавников.

Яфет увидел, как из воды поднимается покрытая бородавками рука и указывает на стаю. У колдуна было лишь мгновение, чтобы рассмотреть её, чтобы понять, что слизистая, поглощающая звуки кожа — не чешуя кво-тоа, прежде чем боль оборвала его связь со стаей.

Он открыл глаза. Во рту пересохло.

– Что?
– спросил капитан Фостер.

– Кво-тоа, около двадцати. Ну, может быть, это не совсем кво-тоа; они казались каким-то неправильными. И, кажется... ковен морских ведьм.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Противный, мокрый стук ног кво-тоа на лестнице вызвал у Ануши первобытный ужас. Она инстинктивно попыталась сбежать...

Девушка проснулась в своём физическом теле, как будто от кошмара — задыхаясь и пытаясь подняться.

Боль пронзила лоб. Оглушённая, она упала обратно, моргая в мраке, который нарушал лишь прямой, как линейка, луч света, сбегающий с её левого виска вниз мимо правой ноги. Это была щель в дорожном сундуке, где спало её тело во время сновидческих странствий. Не в первый раз она представила себя внутри саркофага. Однако в отличие от большинства обитателей саркофагов Ануша могла уйти, когда пожелает.