Чтение онлайн

Заговорил Харси:

— Старкальд, что-то я не видел тебя на прошлых требах. И твоей красавицы-невесты тоже не было. Никак, подбирали наряд на свадьбу? Или заготавливали маленького Старкальда?

Регент и Думни заржали. Сорнец вымученно ухмыльнулся, не зная, что и ответить. Ком встал в горле, а язык не поворачивался шутить о Гирфи.

— Будете первыми гостями на нашей свадьбе! — наконец сказал он.

— Рад за вас. Уверен, что сыновья твои станут такими же богатырями, как и ты. Подрастут и пойдут в дружину малютки Жердинки.

— Полно называть ее малюткой, Харси. Она давно выросла. Скоро и ей тоже понадобится жених, — заметил Думни.

Харси покачал головой.

— Не проходит и дня, чтоб Феор не напомнил мне об этом. Дети слишком быстро взрослеют. Для меня она все та же кроха, какой была лет пять назад, — согласился регент, а после с хитрецой глянул на сотника и добавил: — Уж не ты ли хочешь приударить за юной княжной?

— Боюсь, я слишком стар, — попытался отшутиться рыжий сотник.

Понятно было и сороке, что не годится связывать узами брака род Эффорд и семью неотесанных низовцев, из которых вышел Думни. Муж Аммии станет самым влиятельным человеком от восточных урочищ, где вздымаются Плетеные горы, до мерзлых пустошей Дальнего севера и западных мысов Дома Ледяных Туч, омываемых бурными морями. Щекотливая тема поисков пары для девушки давно на устах у народа. К шестнадцати годам девушке, а уж тем более княжне, всяко положено быть помолвленной. Старкальду подумалось, что скоро этот вопрос решится сам собой.

До сумерек они подкалывали друг друга, травили байки и смеялись. Старкальд тоже натужно щерился, но сердцем ощущал лишь пустоту отчаяния. Он один из всего отряда знал, навстречу чему они едут, и в голове его царил сущий хаос. Ночью на стоянке он долго ворочался и не мог уснуть. Его бросало и в жар и холод, и Старкальд то скидывал, то вновь натягивал походное одеяло.

К полудню следующего дня они свернули с тракта и двинулись в сторону выстреливающей в молочное небо башенки. Обвинения Ульмы в трусости больно ранили себялюбие Харси, и он решил показательно осмотреть заброшенные Хаонитовы могилы, что пользовались дурной славой. Здесь находили покой легендарные правители и вельможи прошлых веков, но теперь имена их помнили только истлевшие страницы летописей. За родовыми древами высшей знати давно перестали следить — были дела посерьезней.

Сорнцу рассказывали, что раньше рядом шумел небольшой городок, но рука Скитальца дотянулась и сюда, после чего на Могилах завелось лихо: люди пропадали, а их останки позже находили в самом непотребном виде. Село стали обходить стороной. Народ снимался с мест и разбредался кто куда, город ветшал и гиб. Теперь лишь остовы покосившихся срубов и сгнившего тына напоминали, что когда-то здесь жили люди.

Передовой отряд, на легких конях разведавший дорогу и окрестности, доложил регенту, что следов порченых нигде нет. Годы опыта вытренировали в этих мужах нюх, наблюдательность и какое-то особое чувство, позволявшее без всякой причины учуять надвигающуюся опасность или обойти стороной затаившееся в тенях чудовище.

Старкальд волновался. Могилы — хорошее укрытие для засады, дорога их круто огибает. За каждым кустом и валуном ему чудились силуэты схоронившихся разбойников, что уже натягивали тетивы ясеневых луков или готовили к броску метательные копья.

Фундамент у центральной башни просел, и она несколько заваливалась в сторону, грозя в скором времени обвалиться. Вокруг нее на десятки шагов теснились обветшалые, кое-где порушенные склепы.

— Давненько я тут бывал в последний раз. Пожалуй, что лет пятнадцать назад, — сказал регент, перешагивая сгнившую изгородь.

Хевш, командир княжеской охраны — рослый, короткостриженный на манер южан детина с решительным взглядом, как тень, молча следовал за ним. Коней на всякий случай оставили поодаль — тягостный могильный дух давно выветрился, но животные все равно нервничали и рвались с поводьев.

— И земля-то тут черная, как деготь, будто ядом пропитана, — процедил Думни, озираясь по сторонам и держа руку у ножен.

— Нечисть тут всякая сбирается, это точно, — вывел истину Старкальд. — Волю ей дать, так расползется по всей четверти. Мы в тот раз под вечер проезжали мимо и тени видели странные. Останавливаться не стали, погнали лошадей и заночевали у Пасек.

— Я бы и за пуд серебра глаз не сомкнул ни здесь, ни за десять верст отсюда. Гиблое место, — подтвердил Думни.

— Раньше гиблым не было, — возразил Харси и кивнул на массивный склеп, что менее всего пострадал от времени. — Вон в том, кажется покоятся мои давние предки.

— Уж поди полсотни лет, как перестали сюда князей возить. Дорога совсем заросла. Кто ж последним был?

Регент покрутил усы, припоминая.

— Сутред Красномордый, прадед мой. Да, точно. Меня-то тогда и на свете не было.

— Помню, мать сказывала про него, жуткий дед. Свирепый и злой, как волк. И чудовища его боялись и люди сторонились, даже собственные дети, оттого так и помер в одиночестве.

— Зато порядок держал. По-другому и нельзя, — заключил Харси.

Старкальд косо глянул на него. Верно, считает, что и у самого невесть какой порядок.

Вдруг прямо у них перед носом под собственной тяжестью рухнул столб, поддерживающий козырек одного из склепов. Следом с грохотом обвалилась и сама крыша, заставив весь отряд вздрогнуть и схватиться за мечи. Даже Старкальд несколько побледнел от неожиданности.

— Хатран зовет нас туда, — с нарочитой смелостью проговорил Харси, хотя и сам он отпрыгнул на пару шагов.

— Стоит ли рисковать, князь? Там вот-вот на головы все упадет, — попытался удержать его Хевш.

Регент отмахнулся и уверенно зашагал к входу, заросшему плющом и крапивой.

Хевш одними жестами отдал приказ, и несколько щитоносцев поспешили опередить князя, направив в темноту зева короткие копья. Поднесли факелы. Оставив большую часть отряда снаружи, цепочка свартов перебралась через завал, ступила на потрескавшиеся плиты и скоро исчезла в узком проеме; Старкальд замкнул шествие.

Местами упокоения в этих простых гробницах служили выщербленные в форме кресел углубления в стенах. Старкальд дивился обычаю северян хоронить мертвецов в сидячем положении. Они верили, что после смерти человека призывает к себе таинственный Мана: мужи помогают ему направлять божественную ладью, а девы ткут небесную синеву, в которую одеваются своды мироздания.

Один за одним они обследовали тесные каменные короба, куда удалось проникнуть, но не обнаружили ничего примечательнее истлевших костей в окружении поблекших драгоценных камней и проржавевшего, покрытого столетней пылью оружия: старомодных бродексов, палашей с массивной рукоятью и навершием, наконечников копий.

Тогда пошли к нависавшей над ними центральной каланче на пригорке, предчувствуя, что найдется логово порченых.

Только стоя под украшенной резными барельефами аркой ее врат, сорнец осознал, как она огромна. Верхушка ее, срезанная конусом, поднималась к темнеющему небу не меньше, чем на сотню локтей. Старкальд объездил половину севера, но подобных монументальных сооружений не знал.

Величественные опорные столбы простояли бы в целости еще сотни лет, если бы не подвел грунт, что вместе со снегом по весне сползает с холмов. Стены башни почернели, покрылись зеленоватым мхом, облицовка кирпичей облупилась, а кое-где в кладке зияли немалые дыры, в которых нашли приют кладбищенские вороны, что оглашали округу раздражающим граем.