Чтение онлайн

Астли, разъезжавший на гнедом скакуне, построил пеших в несколько рядов, выставил перед ними верховых. Зычные приказы его разносились по всему полю поверх многоголосого гвалта и перестука копыт. Войско образовало слитную цепь, растянувшись как можно шире, дабы ни одна тварь обошла сбоку.

И вот они показались. Дюжина, вторая, третья. Еще и еще. Черные точки выныривали из тумана одна за одной и быстро увеличивались в размерах.

— Откуда их столько?! — выдохнула Аммия.

— Скиталец на всех припас скверны! — сквозь зубы ответил ее защитник.

Первые росчерки стрел прорезали темно-синее небо. Со следующим залпом немногочисленная конница рванула навстречу коротколапым тварям.

Из ворот выехало еще две дюжины всадников, поднятых по тревоге. Одновременно с этим на звук рога откликнулись разъезды, отправленные на другие участки предместий, — они спешно гнали лошадей на помощь застигнутым врасплох. Дозорные на крепостной верхотуре доставали луки и готовились потчевать зверя железом, если те все же пробьются ближе.

Тарм довез ее до стен и оставил на попечение воротной стражи, а сам хлестнул лошадь и рванул к своим, стороной огибая растянувшуюся реку горожан.

Медленно, слишком медленно они идут.

— Вас отвезут к дому, — попытался успокоить ей какой-то дружинник и потянул ее за собой, но Аммия вырвалась и наорала на него:

— Забудь! Пошли со мной! Бери вот тех двух на стене!

Сварт ошалело вытаращился на нее, но не посмел ослушаться, хоть знал, что если волосок упадет с головы княжны, его жестокая расправа. Вчетвером они бросились помогать тем, кого уже не слушались ноги: старикам, калекам, женщинам на сносях.

Счастливчики, что стояли в задних рядах на погребении, добрались скорее остальных. Задыхаясь, с трудом переводя дух, они брели мимо рва уже у самых стен. Кто-то от усталости согнулся пополам, другой вставал столбом посреди сутолоки, окликая потерявшихся родных. Измазанные грязью от падений, раскрасневшиеся, с безумными от страха лицами, люди оглядывались на жуткое зрелище позади.

Там, в белесой пелене уже вовсю шла рубка. Группы верховых, стараясь идти слитной ватагой, разворачивались и заходили на очередной наскок, дабы проредить и задержать летевших на мечи порченых. Пешие, выставив щиты, отчаянно отбивались от сквернецов, которых с каждым вдохом прибывало все больше. Некогда было думать о том, какая бездонная яма их исторгла.

Аммия на плече уводила за стены одного за другим обессиленного, валящегося с ног искровца, и не слушая слов благодарности, бросалась к следующему. Трое свартов, не отходя от нее далеко, брали на руки детей и старух.

Скоро у ворот образовалась слишком большая толчея, и пришлось браниться и встряхивать за грудки ошалевших от ужаса, что пёрли напролом. Только так их можно было призвать их к порядку.

— Не лезьте все сразу! Слева по очереди в два ряда! — кричал добравшийся до города Тильн.

Вдруг со стороны могильного холма раздался оглушительный грохот. Под ногами задрожала твердь, люди приникли к земле или попадали навзничь. Заголосили пугливые бабы, заревели малые дети. Когда все обернулись, то узрели, как вдали, в самом сердце вражьего стана поднимается столб яркого пламени, разгоняя туманный полог. Охваченные диким, из ниоткуда взявшимся огнем, в жутких корчах гибли десятки порченых.

— Что за чудо?! — охали тут и там.

— Шульд! Это Шульд нам помогает! — сообразил кто-то.

— Шульд! Да рассеется тьма! — вторила ему толпа.

Новый очаг пожарища взметнулся к небу рядом с первым и был встречен ликованием. Это позволило дружине перестроиться, подобрать раненых и отступить, прикрывая отстающих селян.

Помощников у ворот сделалось довольно, и Аммию чуть не силой увели на стену. Но и там она достала лук и в миг добралась до края периметра, где умелые сварты навесом посылали в небо летучую смерть. Кто-то поджигал заранее заготовленные стрелы, наконечник которых был ловко перемотан масляной тряпочкой — прицельно такими не ударишь, но единый залп покрывал большую площадь. Огненные птицы с гудением чертили дуги в напитанном сыростью воздухе. Порченные шугались их, скулили и поворачивали назад.

С высоты открывался хороший обзор.

Все меньше людей оставалось за пределами крепости, почти все уже достигли ворот, и лишь перед пламенеющей стеной кипел тяжкий бой. Несмолкающий огонь клокотал и плевался, жадно пожирая плоть и прижигая землю, будто вместо грязи ее покрывала горючая смесь.

На фоне серого, как шерсть, неба, эти яркие багровые сполохи казались немыслимым чудом. Неужто, создатель вправду наслал кару на скитальцевых отродий, изумилась Аммия. Никогда еще на ее памяти Шульд не вмешивался в судьбы людей.

Всадники, мало потерявшие числом, теперь увозили подальше раненых. Плотная полукруглая стена щитов из четырех сотен дружинников и случайного мужичья медленно пятилась, сдерживая врага. Временами в ней открывалась малая брешь, и острые копья разили очередную волкоподобную тварь.

Если присмотреться, можно было различить в них остатки человеческой наружности: клочья одежды и не вполне искаженные проклятьем лица. Давным-давно скверна окутала их, помрачила разум, поменяла внешний облик и повадки. Испортила. Она наделила этих новых тварей исключительной силой, привила неодолимую, затмевающую сознание жажду крови и подчинила воле великого господина, что спустился со звезд.

Астли отдал коня и бился в первых рядах пешего отряда. Временами он оставлял щит сменнику и отходил на десяток шагов, чтоб свистнуть, окликнуть, сладить строй и направить войско.

Скоро они подошли достаточно близко ко рву и оградились им с одной стороны. Со стен все смелее, не боясь зацепить своих, били лучники. Теперь стрелы летели прицельно, отбивая у порченых последнюю охоту полакомиться человечиной. Все меньше их наскакивало на плотные ряды дружины, все чаще они, рыча и огрызаясь, будто лесные звери, отползали к спасительному туману, где не грозило острое железо и огненный вихрь.

Совсем мало поживы удалось сыскать порченым, несмотря на великое их число. Астли не дал им добраться до беззащитных селян, и на поле лишь кое-где чернели тела бойцов, павших от смертельных ран. Конные подбирали их, дабы не оставлять на поругание.

Сумеречная мгла как будто развеялась, тучи расступались, пропуская бледное, остывающее солнце.

Опустив щиты и не оглядываясь за спину, ратники возвращались к стенам Искры под радостные восклицания и победные кличи. Битва была окончена. Горожане, столпившись у ворот, в слезах кланялись и без устали благодарили перепачканных кровью и землей героев. Полторы дюжины их сегодня поступились жизнями, однако жертв могло быть гораздо больше.

Астли был в бешенстве. Княжна невольно съежилась, когда разъяренный, будто бык, он проходил мимо на площади, метая на сотников молнии из глаз. Он сдержался и не стал кричать на людях, но после, на сходе дружины, дал себе волю.

— Олухи! Безмозглые глупцы! Как вы учите своих бойцов?! Они и до нужника не доберутся без чужой помощи! Не заметили приближение целой своры! Даже сигнал не подали и сгинули все до единого! Такие воины позорят дружину! — гремела брань за стенами гридницы.

Словно желая растравить Астли еще больше, в самый разгар его гнева из Седого Загривка вернулся гонец с ожидаемой, но мрачной вестью о том, что Раткар согласился принять главенство над Домом и вскоре прибудет в столицу.