Чтение онлайн

— Целое представление устроили, — зарычал он и сузил глаза до щелок. — Потешаться вздумали надо мной?

Толпа загудела, заухала.

Стражники крепче вцепились в Астли и силком протащили к Первосуду, рядом с которым на небольшом столике горела сальная свеча в чеканном подсвечнике. На рассвете перед ней целый час просидел Имм, бормоча какие-то монотонные наговоры.

«Это частичка Умирающего Творца тлеет и слушает нас, пред ним лжу творить не следует», — сказывали в старину, ибо знали, что всякий, кто имел наглость соврать, вскоре заболевал, становился добычей диких зверей или принимал лютую смерть от порченых. Некоторые поговаривали даже, что и самого Скитальца им послал Шульд как проклятье, ибо люди отрекались от старых порядков, и не в почете стали в Нидьёре честность и благородство.

Один из стражей треснул Астли сзади по ногам и усадил его на колени. Так поступали только с простолюдинами, но Раткар не отказал себе в возможности очередной раз унизить одного из главных своих недругов.

Воевода задохнулся от бешенства, попытался встать, но его придавили сразу четверо.

— Да я вас! — заворчал Астли.

— К порядку! — накрыл зал грозный оклик Раткара.

Он кивнул Хатту, и тот звякнул в медный колокольчик. Домстолль начался. Придерживаясь одной рукой за подлокотник, Первосуд встал, отвесил поклон правителям, повернулся лицом к людям и поднял книгу к носу. Надтреснутый голос его эхом отозвался от высоких потолков:

— Астли, сына Другви рода Гудран, мы будем судить тебя сегодня в тяжком злодеянии, ибо ты обвиняешься в намеренном убийстве.

— Я никого не убивал, — зашипел Астли, перебивая его.

— Молчи, когда говорит Первосуд. Слово будет дано тебе в свое время.

Хатт продолжил:

— Сразу два свидетеля указывают на тебя и утверждают, следующее. Злоумышляя вовлечь Дом в раздор, свергнуть регента Дома Харси сына Росселя рода Эффорд и самому править вместо него, Астли обманом заманил его на Хаонитовы могилы в засаду…

Народ ахнул, заволновался, и Хатту пришлось говорить громче.

— …где разбойники по воле его перебили отряд князя до единого человека. Позже с помощью оных разбойников Астли намеревался силой захватить власть в столице и утвердить ее на всем севере! — закончил Хатт и уселся на место.

— Вранье! — вырвалось у княжны, хотя в таком шуме слова эти достигли только первых рядов.

Астли на пару мгновений задержал на ней взор, будто изумляясь, что есть еще у него союзники.

— Тише, девочка, — поднял палец Раткар.

Правое крыло собравшихся негодовало. Кое-кто не стеснялся выкрикивать оскорбления и непристойности, а иные, захлебываясь от нахлынувшей ярости, порывались добраться до лжеца и вырвать ему язык.

Ошеломленный Феор даже вскочил с места и грозно нахмурил брови, но Сафрид потянула его за рукав.

— Большей чуши я в жизни не слыхивал! — всплеснув руками, заворчал он и уселся снова.

Сам Астли не дрогнул. Полным холодного бешенства взглядом он неотрывно буравил Хатта, который продолжал выносить обвинение голосом праведным и напористым, стараясь разжечь огонь гнева у самых бесстрастных:

— Это он устроил жестокую и хладнокровную резню, а после попытался переложить вину на нынешнего светоча воли Шульда — регента Раткара, сына Урдара рода Эффорд! Он вызвался быть Преследователем, но лишь опозорил данную ему высокую власть, попытавшись сокрыть всякие доказательства своей причастности к гнусному убийству! Астли делал все возможное, чтобы направить преследование в неверную сторону, а после подговорил сварта по имени Данни, дабы тот бросил открытый вызов на поединок самому регенту! Однако огонь и звезды не терпят лжи, и невиновность Раткара была явлена!

— Кто поверит в эту… — начал было Астли, но несколько ударов дубинками по спине заставили его замолчать.

Вновь поднялся шум, и немало времени ушло на то, чтобы восстановить порядок.

Аммия едва удерживала в себе бурю возмущения. Великий воевода севера, грозный воин и защитник Дома Негаснущих Звезд был очернен, оболган, а тот, кто совершил все эти преступления, спокойно сидит в высоком кресле и судит его.

— Так предъяви же доказательства и развей наши сомнения, мастер Первосуд, ибо обвинения эти очень серьезны! — громко произнес Раткар.

Хатт отвесил чеканный поклон — более глубокий, чем те, которыми он одаривал Харси и даже Хаверона, — и махнул рукой стражникам у входа.

Двери снова отворились, на несколько мгновений наполнив середину зала светом, и взгляды перенеслись на фигуру непримечательного, низенького юноши в грязной стеганой куртке и овчинной шапке. Вид у того был напуганный, под глазом синяк, губа разбита. Он прихрамывал, пока стражник сопровождал его до возвышения. Ему, должно быть, тоже довелось посидеть в темном порубе на жидкой каше и воде.

— Назовись, — приказал Хатт, когда свидетелю поднесли свечу.

— Ротфрид, сын Тальма.

— Кем ты приходишься этому человеку? — Первосуд кивнул на Астли.

— Вестовым служу у него, — ответил Ротфрид, даже не повернувшись к Астли, и после скорбно добавил: — служил раньше.

— Давно ли?

— Поди три года уже.

— Перед битвой у Хаонитовых могил не отдавал ли он тебе странных распоряжений, не просил ли чего?

Вестовой закивал.

Аммия перевела взгляд на Астли. Воевода выпучил глаза на паренька, будто тот пытался оседлать корову, — должно быть, не ожидал, что именно Ротфрид первый оговорит его.

— Велено было отвезти записку. На Сосновую заставу в северную четверть. Быстро, как только смогу.

— Что ты мелешь, щегол?! — взревел Астли. — Ты лжешь!

— Уймите уже его, — скривил лицо Раткар.

С трудом удерживая Астли, стражники запихнули ему в рот какую-то тряпку.

— Когда это случилось? — спросил Хатт.

— Как есть сразу после совета по чудищу у Шелковицы.

— Читал ли ты записку?

— Читать не читал, печать не можно отворять. Да и не умею я читать-то. Не обучен грамоте.

— Вспомни слово в слово, что тебе сказал тогда Астли. Как напутствовал.

— Отвези, молвил, это послание Серому Хельсу в Сосновую заставу. Коня загони, а до вечера чтоб был там.

Толпа ахнула.

— И ты сделал, как сказано?

— А то как же. Погода тогда хорошая стояла, дождя давно не было, я к сумеркам уже до Порогов доехал, а там и застава под боком.

— Ты передал записку лично в руки Хельсу?

— Ему. Он ее отдал какой-то бабе, а та и прочитала.

— При тебе читали?