Чтение онлайн

Народ не страшится смерти.

Что ожидает

смертью его запугивающих?

Дабы народ

постоянно страшился смерти

прибегающих к исключительному [39]

я стремлюсь задержать.

Но покарать их

кто посмееет?

Есть Вечносущий

Распорядитель Кары.

Он — карает.

Если же кто

подменяет его, карая,

то подменяет

Великого Рубщика Сучьев [40] .

Кто подменяет

Великого Рубщика Сучьев

редко рук себе не поранит!

Народ голодает,

ибо верхи

налоги, поборы множат.

Отсюда — голод.

Тяжко править людьми,

ибо верхи

правят ими, влияя.

Отсюда — тяжесть правления.

Народ презирает смерть,

ибо верхи

рьяно жизнь свою утучняют [41] .

Отсюда — презренье к смерти.

Лишь тот,

кто не ради жизни деяет,

мудр в почитании жизни.

Человек рождается слаб и мягок.

Умирая, он — тверд и крепок.

Рождаясь,

все сущее, деревья и травы

нежны, тщедушны,

Умирая, они

ломки, иссушены.

Оттого:

сильные, грубые

потатчики смерти,

нежные, слабые

потатчики жизни.

Вот отчего:

могучее войско

не побеждает,

могучее древо

гибнет.

Могучее, крупное

принижается,

нежное, слабое

возвышается.

Дао Небес

подобен со-действию

при натяжении лука:

верхнее — пригнетается,

нижнее — воздымается,

избыточное — убавляется,

неполное — дополняется.

Дао Небес

излишнее — отымает,

неполное — дополняет.

Дао людской — напротив:

нуждающихся — обирает,

излишествующим — пособляет.

Кто, имея избыток, способен

всем пособлять в Поднебесной?

Лишь имеющий Дао.

Оттого-то постигший

свершает — не притязая,

славой достигнутой — не упивается,

о добродетельности [42] — не хлопочет.

Нет ничего в Поднебесной

мягче, слабее воды,

но в ошлифовке крепкого, грубого

нет ей равных,

а посему

и заменить ее — нечем.

Слабое — одолевает сильных.

Мягкое — одолевает грубых.

Кому в Поднебесной не ведомо?

А воплощать — нет способных.

Отсюда — слова постигшего:

"Принимать на себя

всю грязь государства,

вот что значит — служить

Алтарю и Престолу.

Принимать как свои

все невзгоды страны,

означает

царить в Поднебесной".

Реченное прямо

подобно кривому [43] .

Допуская злобу Великую

обретаешь избыток злобы.

Успокаиваешься — творя благо.

Вот отчего постигший

верен во всем Согласию,

но людей — не обязывает

и не обвиняет.

Обладающий Дэ

занят согласием.

Не имеющий Дэ

рознью.

Небесный Дао

не знает пристрастий.

Постоянство

благим содействует.

Государству малому должно

печься о своих гражданах,

дабы они имели

Бо [44] десятки орудий,

но их — не применяли,

дабы смерть почитали [45] ,

но вдаль сбегать

не стремились,

и даже, имея джонки,

повозки и паланкины,

пусть нужды не имеют

плыть куда или ехать,

даже, имея ратников

в латах и при оружии,

пусть не имеют повода

выставить их для боя,

дабы люди вернулись

к записям узелками [46] ,

их-то — пусть применяют.

И пища их будет лакома,

а одеянье — благостно,

и покойны жилища,

а бытие — радостно.

Коль государства издали

друг на друга взирают,

лишь отдаленной внемля

птиц-собак перекличке,

то до седин глубоких

люди их доживают,

равно как не общаясь,

так и не разобщаясь.

Слова доверия — не красны.

Красные речи — не доверительны.

Благой — не красноречив.

Красноречивый — не благ.

Ведающий — не распространяется

Распространяющийся — не ведает.

Постигший — не запасает [47] .

Уделяя людям — сам обретает.

Содействуя людям — Свое ширит.

Дао Небес

благодеяние, но — без вреда.

Дао постигшего

деяние, но — без соперничества.

Придерживаясь той точки зрения, что "перевод — сам по себе толкование" и содеянный им — ни в коей мере не исключение, переводчик почел бы за благо воздерживаться от "толкования на толкование", и, ограничившись и так, вероятно, несколько громоздкими, хотя, возможно, все же необходимыми кому-то из пытливых читателей подстрочными примечаниями здесь хотел бы здесь предложить Вашему вниманию просто некоторые мысли, пришедшие ему в голову в процессе работы над переводом, которые, как он полагает, были бы любопытны ему самому, окажись он сам в роли читателя, и предварив это все краткой информацией об авторе "Даодэцзина", Преподобном, как сказали бы в православии, Перводаосе Лао-Цзы.

Лао-цзы — человек-книга, ибо сочетание этих двух иероглифов, буквально значащее "Старец-Младенец", "Старец-Учитель", — не имя, а скорее, выражаясь современно, авторский псевдоним, или, что более точно, — имя почетное, но при этом — еще и второе (первое?) название самого текста, с одним из русскоязычных вариантов которого Вы могли ознакомиться чуть выше. Собственное же имя Лао-цзы — Ли Эр, а варианты имен-прозвищ, встречающихся в разных источниках — Лао Дань, Ли Бо-янь (Боян) или просто Лао, но с добавкой уважительного эпитета, например: цзюнь Лао, т. е. почтенный, и т. п.