Чтение онлайн

— В жизни не поверю, что отец тебя отпустил, — вздохнул Риен. — Сбежала?

Росана независимо пожала плечами.

— Ну да.

Было странно смотреть на худого паренька с разворотом плеч, совсем не подобающим изящной девушке, с мальчишеской плоской грудью, и сознавать, что это действительно его красивая вредина-сестра.

Только лицо осталось почти прежним.

— Амулет личины? — осведомился Риен без особой надобности. Девушка кивнула.

— Сними, а? — попросил юноша. — Не могу тебя в этом облике видеть, не по себе как-то.

— Понимаю. Я себя за последние недели девушкой перестал… перестала ощущать. — Росана расстегнула сережку с каплей жемчужины — такие носят многие юноши с четырнадцати лет, — сняла с шеи подвеску, потом тонкий обруч кольца. И, наконец, вынула из воротника рубашки маленькую, почти незаметную иглу с утолщением на конце.

— Амулет на четырех якорях? — с невольным уважением проговорил Риен. Сестра усмехнулась.

— На пяти, — и распустила косицу на виске, вынув из нее серебристую нить.

Облик потек, меняясь: сузились плечи, проявились изящные бедра, а на груди красноречиво приподнялась рубашка. Посветлели волосы, став того же оттенка, что и у Риена.

— Ну как, теперь обнимешь? — поинтересовалась Росана, сумев каким-то образом соединить в одном вопросе ехидство с любовью и заботой о нем, Риене. А потом со всхлипом повисла у брата на шее…

Прием у императора закончился катастрофой.

Конечно, и прежде несдержанность Росаны ар-Корм приводила к неприятностям. Керану, старшему брату, когда он был еще жив, дважды пришлось драться на поединке с кипящими от негодования благородными тарами, не имевшими возможности вызвать на дуэль саму обидчицу. Одна ее невинная шутка над наследным принцем стоила графу унизительного извинения перед императором, а самой Росане — полгода в монастыре.

Однако ее прежние выходки и рядом не стояли с последней: девушка прилюдно оскорбила Темного мага. И не просто Темного мага, что уже невесело, а Тонгила — того самого, который за последние годы сумел подмять под себя весь север империи. И сам его величество, и Императорский Совет отчего-то в дела Темного не вмешивались, избирательным образом ослепнув и оглохнув.

Да, великолепный бал в честь весеннего равноденствия обернулся катастрофой.

Узнав, что натворила его сумасбродная дочь, граф лишь бросил короткий ледяной взгляд на ничего еще не понявшую девушку, продолжавшую улыбаться от радости своей победы и посрамления чернокнижника, и велел начальнику стражи немедленно отвезти ее в самое дальнее от столицы имение, в окрестности Кирет-града. А сам остался в столице, надеялся еще что-то исправить.

В изгнании Росана с удовольствием вспоминала лицо мага, которому она так изящно указала на его — безродного выскочки — место. На неуместность его пребывания среди благородных господ. Вспоминала, как удалось, благодаря подслушанным сплетням, найти его самое уязвимое место и надавить на него, как Тонгил окаменел, а потом сорвался и устроил вульгарный скандал.

Да, поначалу думать об этом было приятно, но шло время, и вскоре доверенная служанка стала приносить ей странные новости. Такие, как известие о небывало сильном дожде, который упрямо не выходил за границы майората графа ар-Корма, не прекращался ни днем, ни ночью, размыл укрепленные берега рек и подпоры мостов, превратил всегда сухие долины в заливные луга, а затем и вовсе в болота.

Потом прошел слух о нападениях на людей и скот невиданных прежде водных хищников в серых ребристых панцирях, в два человеческих роста длиной, с частоколом зубов в огромной пасти. Затем — о новой болезни, когда от укуса обычных комаров людей вдруг начинала косить лихорадка. И, наконец, о дне, когда все внезапно закончилось: исчезли прожорливые твари, выздоровели люди, не по-весеннему жаркое солнце принялось выпаривать воду, а сильный ветер — относить образовавшиеся облака дальше на запад, не давая им вновь пролиться дождем.

Оказалось, что граф откупился от колдуна, пожертвовав единственным оставшимся в живых сыном — отправил пятнадцатилетнего Риена в замок Тонгила заложником.

Узнав о последствиях своей «победы», Росана разбила все, что попалось под руку, а потом проплакала целую ночь. Последний раз она так ревела, когда услышала о гибели Керана. Но если в смерти старшего брата девушка была невиновна, то Риен пострадал из-за нее.

Никто из родителей к ней так и не приехал, ничего не сообщил, только Делия прислала длинное письмо, кое-где в пятнах потекших чернил. Младшая сестра рассказала, как отправляли Риена и как хорошо держался братишка, хотя понимал: шансов вернуться живым у него немного. Как графиня после того слегла и не вставала неделю, а граф, враз почерневший, почти не выходил из кабинета, а если когда и появлялся, то часто замирал и смотрел в одну точку, словно на что-то, остальным невидимое. И как сама Делия не могла сдержать слез каждый раз, когда думала о случившемся…

В письме сестра ни разу ни в чем не упрекнула Росану, но от этого было только больнее.

После бала, на котором Росана сломала жизнь брату, прошло полтора месяца. Почти все это время, вынужденно проведенное в киретской глухомани под домашним арестом в компании одной лишь горничной, девушка мучилась и переживала. О происходившем дома она узнавала только из писем сестры — никто из родителей на ее послания не отвечал. Иногда Росане казалось, что отец с матерью, угнетенные потерей сына, вычеркнули непутевую дочь из своей жизни. Сложно сказать, что бы натворила расстроенная девушка дальше, но случайно подслушанный разговор дал ей подсказку, придав жизни смысл и цель.

Росана сидела в тенистой беседке в крохотном парке — единственном месте, куда ей разрешалось выходить, — когда по усыпанной гравием дорожке, не заметив ее за сплетением ветвей, прошли двое. Один — кряжистый, наполовину седой начальник стражи, второй — незнакомый Росане молодой воин.

— Останешься за главного, пока не вернусь, — говорил седой. — За девчонкой следи внимательно: граф боится, что эта сумасбродка попытается сбежать.

— Почему ее вообще здесь держат? — Энтузиазма в голосе молодого не ощущалось. — Почему не отдали Тонгилу вместо наследника, раз уж она все это заварила?

— Чародей сам назначил цену. — Начальник стражи покачал головой. — От девчонки отказался… Ну да ладно, вернемся к делу. Стража должна стоять не только у комнат самой девицы, но также у главных дверей и черного хода. И не забудь… — Люди отошли уже слишком далеко, и навострившая уши Росана не смогла больше уловить ни слова из их разговора.

Но побег… Стало быть, драгоценный родитель, побрезговавший написать и пару строк провинившейся дочери, всерьез озаботился превращением этого дома в тюрьму для нее.

Что теперь? Через полгода — год, когда все успокоится, ее, как племенную кобылу, продадут какому-нибудь высокородному недорослю, а Риен так и сгниет среди мрачных лесов севера? Может, отец и любил своих детей, но положение в обществе всегда стояло для него на первом месте.

Росана медленно поднялась на ноги, одернула подол платья. В ее голове уже формировался план, и подробности его привели бы графа в ужас. Печаль и переживания девушки приняли осязаемую форму, Росана не собиралась успокаиваться, пока не исправит то, что натворила, а упрямства в ней было больше, чем во всех остальных ар-Кормах, вместе взятых.