Чтение онлайн

Эмма обычно почти радовалась визитам в Коллегию. Но этой ночью она мысленно ругалась, двигаясь по белой тропе так энергично, что Микал запыхался.

— Прима, — он снова попытался привлечь ее внимание. — Эмма. Послушай…

— Молчать, — резче, чем стоило, еще и едва дыша. — Я спешу, как видишь.

— Волшебник. Наполовину индус, да? И ты так думаешь обо мне. Я скажу…

— Нет, — она застыла, юбки дернулись вперед. Она обернулась отчасти и посмотрела на него. Прядь выбилась и упала на ее лицо. Это раздражало почти так же сильно, как его попытки заговорить. — Я не хочу знать Микал.

«Куда еще понятнее?».

— Особенно, если эти знания заставят меня поступить… определенным образом. Посмотри, где мы. У тебя не все дома?

Он смотрел на нее, желтые глаза сияли в полумраке. Она разглядывала его, этот Щит, что пришел к ней самым худшим образом.

— Я часто задавалась вопросом, — продолжила она сдержанным тоном, — зачем ты убил Майлза Кроуфорда.

Еще кое-что странное: она так спокойно произносила имя, лишая его силы. Но воспоминания поднимались — беспомощность, пока другой волшебник собирался вырвать эфирный талант с корнями. Это могло довести до безумия. Воля главного волшебника плохо мирилась с оковами, эта плохая решимость делала главным, а еще давала способность разделять сосредоточенность на несколько Главных работ.

Снова ощущать эти оковы, слышать ее отчаянные крики, звуки, что издавал Кроуфорд, пока его горло давили, пока вода капала, и волшебная сила гудела свою песню… этого хватило бы, чтобы поежиться, и Эмма с трудом это подавила.

Здесь, между белым Домом исцеления и низкой каменной стеной, что окружала сад трав, Микал долго смотрел на нее. А потом его язык облизнул нижнюю губу.

— Вы так долго ждали, чтобы спросить. Я думал, вы знали.

«Это неудобно».

— Отвечай, Щит.

— Он ранил вас, — тихие и резкие слова, словно его ударили в живот. — Этого мало?

«Это не причина, хоть мне бы и хотелось», — она убрала прядь за ухо, пригладила волосы привычными движениями. Ей не нравилось быть растрепанной.

— Ты явно видел, что темные намеки Рудьярда заставили меня замешкаться.

Кивок.

— Тем не менее.

— То, что я не хочу знать, все равно делает меня осторожной, Микал. Я отпускала тебя со службы? Нет. Это должно показывать, что я еще доверяю твоим способностям.

«Это не ложь, — напомнила она себе. — Он способный».

— А теперь идем, и без глупостей.

Она не думала, что это его успокоит, но, похоже, сработало. Он пошел за ней, она завернула за угол. Дом исцеления расцвел перед ней, плавные линии были приятными даже сквозь реки золотых символов, что трепетали от ее присутствия.

Дисциплина Эммы была не Белой, которая считалась любимой ветвью Исцеления. Ее чувствительные глаза слезились, их жалило, и внутри будет только хуже.

«Ничего. Эли нужна помощь», — она пошла вперед, спину покалывало, а не согревало присутствие Щита. Если Рудьярд хотел отвлечь и насторожить Эмму, у него получилось.

Опаснее было то, что Рудьярд бросит ядовитое тихое слово среди ее врагов… и Микала. Их было много. Подозрения, что Микал мог быть из рода, который нельзя обучать быть Щитом, были опасными, ведь за такое — поскольку он уже был обучен, хотя Эмма не понимала тогда, как бы это допустили, ведь проводилось много тестов, — сразу убивали по закону.

Даже право главного волшебника на Щит и вещи могло быть… подавлено… перед законом. Эмма думала об этом и всякий раз приходила к одному выводу.

Даже если Микал был не таким, как она думала, у нее хватало врагов, по одному они были мелочами, но их сила вместе могла лишить ее присутствия Микала, а его — жизни.

«Я не хочу быть против всех главных империи, спасибо», — сказала бы она, если бы у нее хватало дыхания. Но сейчас его не хватало.

Она рисковала не зря, взяв его на земли Коллегии.

«Мне все равно, кто он, — говорила она себе. — Я доверяла Микалу, и он это не изменил. Смешно думать, что кого-то из тех могли обучить на Щита. Это невозможно. Тесты Щитов тщательные».

Тогда почему она попросила Эли следить за ним?

* * *

Целители гордились белизной, их зал был в белой ткани без пятен. Марлоу звал их «белыми чудиками», ведь они все время кланялись и боялись инквизиции, это не забыли даже ныне. Другое их имя было невежливым, было связано с тем, что для отбеливания требовались моча и гадко пахнущие травы, а еще у них были чары, что воняли мочой и серой.

Такая чистота требовала вони. Черная ветвь, конечно, такого не скрывала. По крайней мере, Эмма.

«Если бы у тебя была совесть», — сказал Ким Рудьярд, и она отогнала эту мысль. Она запятнала себя на службе королеве, у сосуда Британии были другие волшебники, включая главных, исполняющих ее волю, но не было никого, как Эмма, решившего делать все, что требуется, для свершения ее воли. И если за это она получила презрение, это ее не убьет. Это даже было полезно.

«Осторожно, прима. Не ври себе. Конечно, порой оскорбления жалят. Иначе ты не составила бы список тех, за которые нужно отплатить».

Зал загудел, когда она переступила порог, и глаза обожгло светом. Горячая вода текла по ее щекам, но она не взяла вуаль.

Она их не будет так радовать.

Вход был увешан шуршащей бледной тканью, символы исцеления сияли на ней золотом. Традиционный алтарь из белого камня был с вырезанными спиралями, сиял почти как солнце, не радуя Эмму. Рядом с ним юный студент на посту пискнул, когда давление Примы затрепетало в воздухе.

— Добрый вечер, — Эмма остановилась. — Мне нужен мистер Колдфейт. Где он?

Это было не вежливо, но этикет уже не интересовал. Пока она ждала, слеза текла по ее щеке, нога топала под юбкой.

Студент, худой юноша с меткой префекта покрылся пятнами, заметно сглотнул. Он будет когда-то мастером-волшебником, а то и выше, судя по его магии. Если он выживет в Коллегии.

— Кхм. Да, мэм. Ну. Сэр… он…

Эмма мысленно сжимала себя руками. Леди нельзя кричать. Она понизила тон.

— Знаю, я прибыла поздно, юноша. Если вы не знаете, где мистер Колдфейт, я пойду искать его во всех комнатах этого Дома. Дело срочное.