Чтение онлайн

— Пап…

— Ладно, обещаю. Но и ты мне пообещай не заводить больше подобных разговоров, по крайней мере до тех пор, пока у самой дети не появятся.

— Лопатой прям, я те говорю! — Нетрезвый Жан-Жак, ходивший в поход с Адмиралом, уверял старых дружков, знакомых ещё по трущобам, — да пусть Шарль скажет! Шарль!

— Чё надо!? — Оторвался от смазливой девицы рослый галл, вглядываясь в полумрак таверны. Полдюжины тусклых керосиновых ламп не слишком-то хорошо справлялись с работой. Но оно и к лучшему, пожалуй — будь освещение получше, добрая половина здешних девочек отправилась бы на пенсию. А так ничего… находят пока клиентов.

— Скажи, что лопатой прям алмазы!

— Ну? Лопатой и есть. Песок гребли лопатами, да через сито, так почитай каждый раз хоть один, хоть крохотный, да алмазик.

— Врёшь! — Восхищённо выдохнул один из тех, кто собрался в трактире послушать наших героических парней.

Шарль молча пожал плечами и снова потянулся к девице, запуская лапищу в корсаж притворно запищавшей проститутке. Такое равнодушие лучше всяких слов сказало аборигенам парижского дна, что всё рассказанное — читая правда, пусть и выглядит побрехеньками.

— С собой? — Спросил жадно какой-то крысомордый тип. Жан-Жак оскалился ехидно-понимающе…

— Хрена! Об сказал, что всё по честному поделим, чтоб поножовщины и зависти не появилось. А то как иначе-то? Один на боевом посту стоял, так ему и ничего, а второй из-за никчёмности поковырялся в песке, да миллионщиком стал? Не… наш Адмирал — голова! Алмазы в общий котёл пошли, к призовым деньгам за английские корабли.

— Не дадут, — с ноткой надежды сказал ментальный близнец крысомордого, неприятно облизывая обметённые герпесом губы и сжимая грязную рюмку с абсентом.

— Как же, — захохотал рассказчик, — уже! Адмирал огранить алмазы велел, так они много дороже стоят. Денежки уже на счету! Я вот домик решил купить…

— Домик, — зашелестели голоса вечно безденежных обитателей Парижского дна.

— Под Марселем, в пригороде, — подтвердил Жан-Жак, — стоянка у флота там ныне, так что домик поближе… жениться смогу. Я и так в Париж попал как отличившийся, ну и в охрану заодно — бриллианты охраняли.

— Домик, — безнадёжно сказала молоденькая, ещё непотрёпанная Зизи, к которой уже подкатывались коты[3], — детишки.

— Детишек хочешь? — Внимательно посмотрел на неё Жан-Жак, — а как же Париж?

— А… что мне здесь, на панель только и остаётся. Пока держусь, но жрать-то хочется каждый день. С работой же ныне туго, не тебе рассказывать — сам ведь на флот подался от безденежья.

Жан-Жак внимательно поглядел на неё ещё раз. Хорошенькая, чистоплотная, явно домашняя. Чувствовался в ней какой-то уют и нездешняя домовитость.

— А знаешь, — сказал он неожиданно для самого себя, — поехали со мной! Домику хозяйка нужна. Жениться пока не обещаю…

— Я согласна! — Выпалила девушка. Домик, ореол героя у будущего мужа… да, мужа! Чтобы он там не думал себе насчёт посмотрим. Что ещё нужно нормальной девушке, чтобы почувствовать себя счастливой?

— Быстро, — со сложной смесью зависти и радости сказала пожилая проститутка, сидевшая неподалёку, — но ты народ-то не томи, расскажи — зачем тебя в Париж отправляли?

— Алмазы охранять, — сказал матрос, притянув к себе на колени девушку, — я ж говорил! Нет? А, всё равно в утренних газетах будет… Алмазы те продавать начали, да как! Нас, героев, сам император встречал. Ага… вот как тебя видел, Шарль и вовсе поговорил с ним. Шарль? А, уже в номера с Маризой? Ну, сам потом расскажет, если захочет.

— Про алмазы, — жадно сказала проститутка.

— Вёдрами! Серьёзно говорю, так вёдрами и вносили для пущего… этого, антуражу! Тут же Об аукцион устроил, самые крупные алмазы продавать начал. Император, говорят, смеялся, когда наш Адмирал о таком попросил, но разрешил. Сказал, что героям не грех и разбогатеть, так что пусть. А алмазы те, дескать, счастливые — недаром сама земля африканская к французам благоволит, а иначе как бы мы лаймов смогли разгромить? Там ведь тоже не слабаки, лайми ребята жёсткие, хоть и сволочи. А тут вишь ты, вчистую их сделали!

— На счастье, — сказал задумчиво сам хозяин таверны (а по совместительству и скупщик краденого, наводчик, сутенёр), папаша Жиль, — я бы и сам один такой приобрёл. Маленький, конечно.

— Так и будут распродавать! — Воодушевился Жан-Жак, — нас, матросню, долго там не терпели, выпроводили вскорости. Но ухи-то есть! Говорят, вплоть до самых маленьких бриллиантов будут распродавать, да не только в Париже, но и по другим городам. Дескать, как это… а! Пусть каждый из французов получит возможность приобрести кусочек удачи нашего Флота. И пусть эта удача станет фамильной драгоценностью для французских семей.

— Красиво-то как, — заворожено сказал Безухий Шпынь, в миру Александр Блаз, — я не я буду, а кусочек такой удачи точно надо приобрести! На маленький-то у меня хватит! Ну да я и человек маленький.

После неловкого разговора с дочкой Алекс с головой погрузился в работу. Соскучившись по инженерным задачкам, работал запоем, по шестнадцать часов в сутки. И удачно!

Набранные за последние месяцы студенты и рабочие (те, кто не разбежался по разным лагерям Гражданской) успели вникнуть в суть предстоящих задач, поднабраться опыта и соскучиться по настоящей работе.

Фокадан, соскучившись по настоящей работе, решил разорваться и ухватился сразу за три задачи — взрывчатку, винтовку и телефон. Лабораторное производство взрывчатки уже налажено, и уже хотел спустить доводку на Менделеева, но… великий химик ныне товарищ[4] премьера. Неожиданно, но говорят — справляется более чем хорошо, Валуев нарадоваться не может.

Пришлось взять на себя и взрывчатые вещества — по большей части организационно, химию попаданец знал неплохо по местным меркам (спасибо обрывкам информации из двадцать первого века, задержавшимся в голове), но всерьёз не занимался. Химией занялся не столько даже из-за послезнания, сколько потому, что хроноаборигены плохо понимали, что такое секретность и промышленный шпионаж.

Даже во время Гражданской и вторжения интервентов, прекраснодушные идиоты планировали отправлять статьи в научные журналы, в том числе и европейские. Излишне свободолюбивых подчинённых пришлось укоротить, причём жёстко — так, двоих особо буйных встретили-таки редкие в Москве бандиты. Или по версии жандармерии — вражеские агенты.

Прекраснодушные прониклись, осознали, налились патриотизмом и работали ныне в режиме шарашек. Благо, Дума выделила Фокадану нормальные помещения под мастерские и лабораторию, снабдив заодно охраной в виде сводной полуроты выздоравливающих ветеранов. Солдатам не нужно объяснять важность решаемых задач, так что службу они несли истово, без ленцы и пофигизма.