Чтение онлайн

— Сначала мы будем судить тебя, — Вабана сердито свела брови, но, заметив разочарование на детском личике пленницы, почему-то смягчилась, — и мы не будем тебя убивать. Ты нам не враг, тот кто нарушил наш покой – это Рей Хамерман, и мы обменяем твою жизнь на его. Тебя же просто высекут или пустят через строй[1].

— Мужчина, который меня похитил, Нодан, сказал, что меня повесят, — шёпотом сказала Роза.

— Нодан переполнен гневом, Малсумиса говорит за него. После похорон Войбиго его гнев вернётся в землю. Тогда он сможет успокоиться и обдумать свои решения. Вождь не будет проводить суд, пока разум Нодана затуманен. И ты смелая, потому что не кричала и не плакала, как другие йенги, когда тебя похитили. Мы ценим смелость и не будем обращаться с тобой как с жабой.

Роза смущённо опустила взгляд. Она не кричала и не возмущалась, потому что была до безумия напугана, и потому, что ей заткнули рот кляпом.

— Значит, меня высекут и отправят домой? — в голосе девушки появилась надежда.

— Возможно, — уклончиво ответила Вабана.

Индианка понимала, что решать судьбу девушки будет Нодан, а тот слишком жесток и озлоблен, чтобы позволить белой уйти. Если бы Вабана была мужчиной, она бы забрала пленницу себе и сделала своей рабыней. Но так как она женщина, ей никто этого не позволит.

***

Церемония похорон вызвала уныние у маленького села. Смерть Маэру и Хоку потревожила размеренную жизнь племени. Пеннакуки давно не воевали и давно не теряли своих близких. Маэру был хорошим мужчиной, охотником и другом, поэтому многие пришли его проводить. Тело Маэру осталось в Рочестере, и Кита хоронил завёрнутую в бересту одежду сына. Рядом с могилой Маэру вырыли небольшую яму для ящика с телом Хоку. Нодан со дня возвращения из деревни Быстрого ветра не произнёс ни слова, а когда вечером все собрались у костра танцевать и петь прощальные песни, юноша взял бутыль огненной воды и спрятался в вигваме брата. Эту бутылку он приготовил как подарок для Арэнка на свадебной церемонии. Старый вождь любил дурную воду белых, и это задобрило бы его. Но свадьбы больше не будет. Арэнк приедет в Белые горы хоронить свою дочь, а не сватать.

Обстановка в доме брата почти не изменилась. Вабана не забрала вещи, переезжая в вигвам Киты. Даже люлька, любовно сколоченная Винэ лет двадцать назад осталась стоять рядом с входом. Нодан сел на постель брата и, откупорив бутылку, залпом осушил четверть. Когда-то в этом вигваме Маэру под одобрительные крики семьи передавал сына из рук в руки, и бледная, уставшая после родов Вабана умоляла быть аккуратней с красным вопящим сынишкой.

Кита был так счастлив первому внуку. Улыбался и смеялся. Нодан не видел, как он улыбался с тех пор как погибла его жена Ахасо. И наверно больше и не увидит…

Мысли о Вабане напомнили, что девушка уже четвёртый день без перерыва сторожит его пленницу. Белую девушку следовало бы вернуть в её старую хижину. «Время крови» прошло, и Вабану скорее всего захочет видеть Кита в кругу семьи.

Юноша допил бутылку, хотя жгучий напиток уже с трудом лез в него. Оставив дом брата, он направился в лес, где располагался небольшой вигвам, в котором держали пленницу. Из-за выпитого голова кружилась, а ноги казались деревянными, но тоску алкоголь смыть не смог.

Вабана не выразила удовольствия с его появлением, девушки замолчали, хотя до этого Нодан слышал, как они говорили что-то о плетении и вышивке. Невестка всё ещё была на него сердита, и когда юноша попросил оставить его с пленницей наедине, индианка молча вышла. Роза же натянула на себя шкуру и почти полностью спряталась, со страхом глядя на мужчину.

— Кохаку, о чём вы беседовали с Вабаной? — спросил он, чувствуя некую ревность, ведь сноха так легко нашла общий язык с чужеземкой.

— Она попросила меня помогать ей с работой, чтобы я не питалась зазря, — тихо ответила Роза на английском, понимать разговоры ей было проще, чем говорить самой.

— Хорошее решение, — одобрил Нодан. — Суд состоится лишь через пару недель. Сначала мы проведём церемонию похорон Войбиго, потом приедет Арэнк, возможно, он тоже захочет судить тебя.

Девушка не ответила, лишь кивнула. Обсуждать свой возможный приговор с Ноданом ей не хотелось. Юноша же расслабленно лёг около костра и стал подбрасывать выпавшие сучки и листья в огонь. Взгляд у него был такой же отстранённый, как и в первый раз, когда он остался с ней, а потом поколотил, поэтому Розе становилось всё страшнее. Она ещё сильнее укуталась в шкуру. Но Нодан не двигался, клевал носом и не обращал на пленницу внимания. Индеец был поглощён своим горем и девушку он просто не замечал.

Сейчас она впервые могла хорошо разглядеть его, но при свете огня индеец не стал менее пугающим. Его кожа была тёмной, лицо похоже на тяжёлый камень – неподвижное, угловатое. Все его черты казались острыми, словно лезвие ножа. И индеец был выше и крупнее любого мужчины, что она встречала в Рочестере. При этом Роза видела его рядом с другими охотниками – Нодан не был выдающимся. От него сильно пахло животным жиром и свежей кровью. Почему-то мысль о крови заставила девушку думать, что Нодан убивает людей в городе. От этого ей стало дурно.

Почти час они просидели так, костёр стал потухать, и Роза, осмелев, попросила подбросить ещё дров. Нодан, словно проснувшись, удивлено на неё взглянул, а потом вышел из вигвама и вернулся с большой охапкой веток. Сложив их рядом с её постелью, он лёг на прежнее место.

— Подкидывай сколько нужно, только не сожги нас, — английский в его устах звучал странно, непривычно спокойно.

Роза положила несколько веточек в затухающий огонёк, и пламя тут же проснулось.

— А вам не холодно? — разговоров вести ей не хотелось, но вбитая матушкой вежливость не позволила промолчать.

— Не знаю.

Голос у него был мрачный, и Роза испугалась, что разбудила спящее в индейце чудовище. Она бы предпочла, чтобы её сторожила Вабана или Кина. Рядом с Ноданом ей было до отвращения неуютно.

— Нодан потерял брата и невесту, — сразу продолжил он. — Это причинило боль. Ахасо всегда говорила, что боль не может убить воина, и меня злит, что Кита не позволил Нодану сражаться и умереть. Теперь Маэру постепенно исчезает, так же как и исчезают воспоминания о нём.

Нодан тяжело вздохнул, поднялся и сел напротив Розы, смотря на неё в упор. Алкоголь пробуждал в нём воспоминания, слова рвались наружу и он чувствовал себя йенги – болтуном. Юноша совсем не собирался делиться с белой своими мыслями, но они сами выплывали из его рта, вылетали вместе с парами огненной воды.

— Брат был Нодану даже ближе чем отец. Маэру растил Нодана с младенчества, обучал всему: как лук натягивать, как по следам зверя выслеживать, как сети закидывать и как лучше рыбу потрошить. Кита всегда занят был – дела племени, дела деревни, дела, дела. Он был так занят, что матери приходилось ходить в город, когда нашей семье требовалась соль или мука, — Нодан вздохнул, в его глазах отражалась пламя, но было оно не агрессивным, а саморазрушающим. — В городе Ахасо и убили.

— Сожалею, — тихо сказала девушка, опять-таки из вежливости и с надеждой, что юноша замолчит и оставит свои мысли при себе.