Чтение онлайн

Диму только одно порадовало во всей этой кутерьме, что до ритуала бракосочетания эти гомо-дебилы ещё не додумались. Ему только обезьяньей свадьбы не хватало для полного счастья с волосатым тамадой. Вот где было бы наказание, так наказание.

Когда обезьянья моромойка дотащила его до своей норы, выкопанной в склоне земляного холма, где «молодожёны», наконец, уединились, белобрысая вездесущая бестия не в счёт, началось обстоятельное знакомство друг с другом. Хозяйка землянки усадила приобретённого самца в самый дальний закуток на травяную подстилку, видимо, служившую ей постелью, а сама, загородив выход, чтобы не сбежал раньше времени, представилась:

– Аф, – торжественно произнесла она, тыкая себя пальцем между грудных «ушей» и смотря на него с такой вопросительной мимикой, что переводчика не требовалось.

– Ди, – еле справившись с языком, представился новоиспечённый муженёк, тоже тыкая в себя пальцем.

Жёнушка задумалась, шевеля беззвучно челюстью, пытаясь воспроизвести первый согласный звук его имени. И, несколько раз опробовав произношение, громко и отчётливо выдала:

– Ди.

Радости её не было придела. Она ещё с минуту тыкала пальцем поочерёдно то в себя, то в него, на все лады повторяя своё и его имя, как бы боясь забыть и оттого заучивая наизусть, чтоб от зубов отскакивало.

Диму позабавила эта эмоциональная тётка своей неподкупной непосредственностью. Было в её простецкой весёлости что-то заразное, и уже через минуту общения он был откровенно рад знакомству, по-иному взглянув на супружницу.

В сумраке земляной норы самка показалась ему не такой уж и старой. Он даже мысленно поинтересовался у Джей, сидевшей в сторонке, о её возрасте. И когда узнал, что ей ещё и тридцати нет, несказанно удивился и даже где-то обрадовался.

После голосового знакомства с тыканьем пальцев, началось тактильное ознакомление. Аф застенчиво пододвинулась вплотную и принялась гладить, щупать и чесать, освобождая его волосяной покров от частичек мусора. А поймав какую-то мелкую живность, тут же её съела, смачно причмокнув и расплываясь в умилении.

Диму подобная выходка не обескуражила, ибо ему было не до оценок огрехов в её воспитании, так как он с любопытством сам её ощупывал, трогал и мял мнущиеся части тела. Это неожиданно возбудило, и Аф заметив изменения, даже не думая скрывать эмоций всем видом показала, что непомерно удивлена его органом размножения, который, вместо того чтобы просто подняться, ещё и значительно увеличился в размерах. Похоже, у местных самцов такая анатомическая особенность не встречалась.

Самка, недолго думая, ловко поднырнула под него, раздвигая ноги и предлагая себя для более тесного знакомства. Самец был не против. Первая брачная ночь средь бела дня пролетела как пуля, закончившись быстрей, чем началась.

Дима: – Перевозбудился, – подумал горе муженёк, и ему стало нестерпимо стыдно.

Он тут же вспомнил Ольгу, и к позору добавилась лютая ненависть к своей никчёмности. Возбуждение как сквозняком сдуло. Рыжий обезьян отринул от самки и, смотря в её довольную морду забился в уголок, собираясь немножко пореветь. Но непутёвого любовника тут же взяли в клещи. С одной стороны, Аф, нежно пристроившись с бока, поглаживая и успокаивая неопытного самца, а с другой больно ткнула под рёбра Джей, с раздражением зашипев на ученика:

– Ди, знаешь, в чём твоя проблема?

Дима: – В чём? – тут же встрепенулся оплошавший любовник, почувствовав, что, может быть, наконец, узнает что-то такое, что поможет горемычному стать настоящим самцом, а не его пародией, кем считал себя в процессе самобичевания.

– В твоей безмозглой башке! – рявкнула Суккуба ему прямо в ухо, отчего Дима аж дёрнулся, и Аф, не поняв его реакции, тут же увеличила темп успокоительного поглаживания, – Ты о чём думаешь, когда частью своего тела находишься в партнёрше? – принялась распекать его училка.

Дима: – Об этой части и думаю, – зло огрызнулся ученик про себя.

– Дебил, – не менее зло констатировала Джей, – ты знаешь, кто такой импотент?

Дима: – Знаю. Тот, кто хочет, но не может. Я не импотент. Даже скорее наоборот – антиимпотент.

– Ты – импотент. Самый настоящий, в простонародном смысле этого слова. Вообще-то истинная импотенция и биологическая жизнь вещи несовместимые. При наличии истиной импотенции у мужчины наступает смерть, что называется, от старости. А вот мнимая импотенция, которой ты страдаешь, коренится не в системе деторождения, а в твоей бестолковой башке. Тебя что, возбуждает разглядывание собственной письки?

Дима призадумался, бросив взгляд на свой завядший отросток.

Дима: – Нет, конечно. Меня возбуждает разглядывание её письки.

– Так какого лысого ты, вместо того чтобы продолжать возбуждаться женщиной во время полового акта, переключаешься на собственные гениталии! Да ещё и вспоминая свою бывшую! Тебя что, ненавистная воображаемая Оля возбуждает больше, чем реальная женщина?

Рыжий обезьян, погладив чернявую головку новой супружницы, пристроившейся на его плече, уставился на белобрысую и раздражённо подумал:

Дима: – Я её во время секса не вспоминал. Я о ней вспомнил после. Потому что понял, что опять облажался. Я во что бы то ни стало, старался не кончить… – тут он замешкался, после чего стыдливо выдал заключение, – поэтому и кончил…

– Наконец-то дошло до идиота! – возликовала Джей, – Совершая соитие, ты вообще не имеешь права думать о себе и тем более о злополучном отростке. Только о партнёрше и ни о чём другом. Ты должен научиться чувствовать ЕЁ, дебил, а не себя. Твой разум не имеет права касаться собственного тела. Он обязан покинуть твою тупую башку, влиться в эмоции партнёрши и чувствовать то, что чувствует она. Давай, пробуем ещё раз.

Дима: – Как ещё раз? – не на шутку перепугался ученик, полагая, что во второй раз точно уже ничего не получится.

– КАком, – грозно рявкнула наставница, помахивая непонятно откуда взявшейся в её руке указкой, – выгоняй остатки рассудка из своей ленивой башки и для начала просто прилепи его на тело партнёрши. Даже можешь его засунуть ей куда-нибудь. И помни, – тут голос Джей погрубел, что указывало на закладку в Димин мозг очередной незабываемой истины, – Воспитанный мужчина может позволить себе абсолютно всё, чему имеет меру дозволенного. Женщина допускает делать с собой только то, что повлечёт для неё исключительно положительные эмоции.

И, перейдя на обычное нудное пустословие, закончила:

–Так что вперёд на изучение, бездарность. И на тебе, мой подарок на свадьбу.

С этими словами она с размаха врезала ученику подзатыльник, от которого голова рыжего обезьяна смачно клюнула подбородком в грудь. Аф аж вздрогнула от неожиданности, но не отстранилась, а замерев, напугано уставилась на вновь приобретённого самца с подозрением: «А не болен ли ты, любезный?».

Дима встряхнул головой, разгоняя помутнение перед глазами, и постарался собраться с мыслями, пропустив в памяти подзатыльник и соображая, как ему «выгнать» из себя разум и «прилепить» его на супругу. Как это вообще можно сделать?