Чтение онлайн

Супруга стояла у входа во двор, почему-то сгорбившись, низко опустив и без того длинные руки, и на её лице застыла, как приклеенная, улыбка наглой уркаганки. Она растянула рот от уха до уха, а зрачки, словно в прорези маски, метались из стороны в сторону. Но разглядывала хозяйка ни муженька с добычей, а реакцию соседок. При этом явно довольная результатом увиденного, всем своим видом восклицая: ну что, суки, съели.

Лишь когда взмокший и до предела вымотанный рыжий обезьян подтащил кабанчика к ней вплотную, Аф, наконец, обратила внимание и на него. Сделав лицо попроще, она тут же кинулась к своему самцу и нежно прижавшись, принялась поглаживать удачливого охотника, наплевав на то, что он весь в крови. Притом делала это опять демонстративно наигранно, как бы напоказ и больше не для своего героя, а для ненавистных товарок по селению.

Дима на ломаном обезьяньем, сопровождая речь сурдопереводом, погнал сожительницу за водой, для начала хотя бы лицо умыть. А сам, бросив оружие и освободившись от пут, оглянулся.

Вот теперь было на что посмотреть, что запомнить и проанализировать. Женщины поселения, все как одна без исключения принялись проявлять к чужаку резко возросший интерес. Все! Несмотря на свой возраст и положение. Это первое, что констатировал Дима. Притом, делали они это настолько вызывающе бессовестно, что даже не обращали никакого внимания на своих самцов, стоящих рядом.

Дима: – Похоже, одна половина селения меня сейчас будет насиловать от большой любви, а вторая – убивать от ревности, – подумал удачливый охотник, косясь на Джей.

– Не делай скоропалительных выводов, – напомнила училка, слезая с туши и зачем-то отряхиваясь, будто замаралась, – сейчас не будут.

– А, – произнёс он вслух, поняв её по-своему, и продолжил мысленно, – Чуть попозже?

– По крайней мере, не сейчас, – успокоила его Суккуба, – но обязательно постараются сделать и то, и другое.

Дима: – Вот спасибо! Успокоила. И куда бежать?

– А бежать некуда, – припёрла его Джей к воображаемой стенке, – Так что срочно продумывай свою стратегию поведения, притом основательно. Ибо от этого зависит твоё выживание. Пока мне зачёт по этой теме не сдашь…

Суккуба неопределённо покрутила ладонью в воздухе и с усталым видом, будто это ни он тащил её с кабаном, а она их обоих, притом без волокуши, побрела в нору, оставив ученика на растерзание толпы. Хорошо, что пока только визуального.

С горем пополам содрав с кабана шкуру, он отпилил передние лапы, оставив себе на прокорм, а остальное мясо оттащил вождю, убив сразу двух зайцев этим подношением. Во-первых, подкупил власть, которая с подобающим пиететом приняла взятку, дав понять, что чужак всё правильно сделал, по их обезьяним понятиям, и может рассчитывать на «крышу». По крайней мере, на первое время, пока они этого кабана едят. А во-вторых, избавился от излишков мяса, что всё равно уже к утру по такой жаре вонять начнёт.

Вернувшись со «стрелки» с вождём, рыжий обезьян застал у себя в «квартире» собрание женского кружка. Около десятка разновозрастных самок, забившись в его просторную нору, что-то невпопад «укали», «ыкали» и «акали», рассматривая и восхищаясь хоромами и «бытовыми приборами»: аккуратным очагом, вертелом, самопальной посудой и «пылегоном», в виде пушистого веника.

Аф выступала почётным экскурсоводом, купаясь в лучах заслуженного зазнайства. Она держалась так высокомерно, что у неё даже «уши спаниеля» затопорщились, оторвавшись от пуза.

– О, а вот это уже интересно, – подытожила увиденное Джей, таскавшаяся с Димой к вождю и с этой репликой устраиваясь на бревно во дворе, – быстро же они скооперировались.

Исчадье разврата жестом предложила ученику занять место в воображаемом партере возле себя и приготовилась к просмотру горячего триллера, предвкушая неординарное зрелище.

Дима послушно пристроился рядом, искоса поглядывая на чрезмерно довольную Суккубу и предчувствуя для себя как минимум паршивую трагедию с элементами ужаса. Но с жанром он не угадал. На суд почётного зрителя была представлена бессовестная низкопробная эротика, как-то сразу и без преамбулы перешедшая в откровенную порнуху.

Женщины, гостившие в его жилище, обнаружили хозяина быстро, не успел он даже как следует пристроить своё седалище на придомовом бревне. Началось представление весело. Разнокалиберные самки гурьбой кинулись в узкий проход на двор. Выражая нешуточную ненависть друг к другу, пихаясь локтями, пинаясь коленями, оттаскивая вылезающих вперёд конкуренток и даже кусаясь, каждая старалась оказаться на помосте первой. Парочка под натиском всеобщей давки упала на землю, и их без зазрения совести затоптали.

– Женщины живут эмоциями, – начала свой комментарий Джей, уподобляясь критику-искусствоведу, поясняющую дилетанту тонкости и нюансы той или иной сцены разыгрываемого на их глазах спектакля, – а если учесть, что у большинства ещё и ума нет, то эмоциями неконтролируемыми.

Выскочив из узкого прохода на простор, все как одна резко превратились в само обаяние и привлекательность. Гостевые особи женского пола принялись бессовестно расхаживать перед единственным зрителем, поглаживая себя по голым виляющим задницам и нежно теребя выставленные на показ молочные железы различных форм и габаритов. Диме даже стало как-то стыдно за их распущенное поведение, и он начал неосознанно отводить глаза в сторону.

– Если женщина принарядилась или принялась показательно демонстрировать фигуру, с элементами женской аутентичности – это безоговорочный признак, что она в своей милой головке считает себя неотразимой. В этом эфемерном состоянии любая самка уверена, что источник обольщения просто обязан пасть пред ней на колени, поражённый её ослепительной красотой и безмерной сексуальностью. И обязательно обидится, если тот, на кого направлено это воздействия, поведёт себя как-то иначе.

Дима: – Да пошли они в пим дырявый, – не поддержал зритель профессиональной рецензии потустороннего искусствоведа.

– Женщина ещё на заре человечества чётко осознала, что природная красота – вторична, первично – умение себя подать. На эффект природной красоты самец лишь способен заворожённо смотреть, а вот правильное умение себя подать вынуждает его действовать. В этом случае женщина исходит из простого правила: если сучка захочет, то кабель просто обязан заскочить.

Дима: – Фу! Стыдоба-то какая. Позорище.

– Это ещё цветочки, – захихикала Джей.

И, словно услышав её, самки обезьян устроили полное безобразие. Они, как по команде принялись показательно мастурбировать, предлагая себя наперебой прямо здесь и сейчас. И что любопытно, в этом бедламе не было однообразия. Наоборот, от обилия сценических образов глаза разбегались, потому что каждая творила это в меру своей испорченности. Кто стоя, кто лёжа прямо напротив него, задрав ноги. Кто на четвереньках, повернув к единственному зрителю задницу. И Дима сразу понял, что аморальность данного общества в своём бесстыдстве – просто зашкаливает!