Чтение онлайн

Его лицо возвращается к привычному хмурому выражению, хотя на этот раз я чувствую облегчение, что оно направлено на огонь. Даже пламя, кажется, немного съеживается под его взглядом.

Треск в очаге сливается с шумом дождя над головой, убаюкивая меня, погружая в сонную дымку. В тот момент, когда глаза закрываются, я резко распахиваю их, встряхиваясь и подавляя зевок.

Непрошенно генерал замечает:

— Поверь мне, никогда не стоит заключать сделку с феа. Цена всегда будет слишком высока.

— Ты ошибаешься, — говорю я, и он поворачивается, чтобы испытующе посмотреть на меня. — Ооона могла попросить у меня что угодно, и я бы отдала ей это. Даже сейчас, в тттот же миг, я бы сделала это снова.

У меня заплетается язык?

— Если ты действительно так считаешь, — говорит он, ставя чашку и вставая, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, — то лишь потому, что ты еще не начала понимать, чем пожертвовала ради той жизни.

Я хочу возразить, но забыла, как пользоваться языком. Шея вдруг отказывается держать тяжесть головы, и она откидывается на спинку кресла, а затем не остается ничего, кроме пустоты.

КОТТЕДЖ, А'КОРИ

Наши дни

Бодрое пение птиц врывается в маленькое окно; каждая милая нота раскалывает мне голову. Стоная, я закрываю уши руками, чтобы отгородиться от шума, и морщусь. С чересчур большим усилием мне удается открыть один глаз. Сожаление. Это единственное слово, приходящее на ум, когда роговицу заливает яркий утренний свет, обжигающий так, словно я только что посмотрела прямо на солнце.

Сколько же я выпила вчера вечером?

Оторвав лицо от маленькой лужицы слюны, я нежно поддерживаю голову ладонью и издаю жалобный стон. Зрение расплывается, когда я, покачиваясь, приподнимаюсь с кровати, опираясь на свободную руку. Если бы Лианна когда-нибудь увидела меня в таком состоянии, она бы просто прикончила меня, чтобы доказать, насколько уязвимой я стала. И была бы права.

Заставив глаза сфокусироваться, я опираюсь на руки и даю себе мгновение, чтобы осмотреть комнату. Взгляд останавливается на комоде, расписанном веточками лаванды, и меня вырывает из оцепенения, когда я вспоминаю, где именно нахожусь.

Ноги касаются пола, следом падает легкое покрывало, под которым я спала. Спеша натянуть штаны под платье, которое я всё еще ношу со вчерашнего вечера, я бросаю взгляд в зеркало на другой стороне комнаты. Я стону и провожу пальцами по жалкому гнезду на голове. Выругавшись себе под нос, я сдаюсь и заплетаю волосы в более-менее сносную косу.

Пока пальцы ловко перебирают пряди, я прокручиваю в голове события предыдущего вечера. Я не помню, как вернулась в свою комнату. Видимо, я даже не забралась под одеяло, прежде чем уснуть. Я хмурюсь, глядя на тонкое покрывало на полу. Разум словно окутан густым туманом. Помню, как сидела у огня и… чай… улыбка генерала. Ублюдок.

Я завязываю косу тонкой прядью волос и марширую к двери. Ему повезло, что успокоительное, которое он мне подсунул, сдерживало моего демона всю ночь. Мне придется расспросить его о травах, которые он использовал. И я расспрошу. Но сначала я его убью.

Едва открыв дверь, я слышу приглушенные голоса, доносящиеся с кухни. Судя по звукам, я проснулась последней. Голос Риша разносится дальше остальных, или это Кишек? Я слышала их обоих недостаточно часто, чтобы различать на таком расстоянии, хотя ни у одного из них нет той глубины раскатистого баса генерала-ублюдка.

— Я не говорил, что не могу. Я сказал, что на это потребуется время.

Я делаю несколько осторожных шагов по пустому коридору, вспоминая, что ни одна половица не скрипнула, когда я кралась по ним вчера вечером.

Из конца коридора я отчетливо слышу голос Ари:

— Послушай его, Зей. Это не то, с чем мы можем спешить, не рискуя навредить. Не только нам, но и девушке.

— Думаешь, это Ватрук? — спрашивает генерал.

Один из мужчин отвечает:

— Скорее один из Ватрук, чем кто-либо другой из фейнов, работающих с Ла'тари. Ничего подобного не рождалось на Терре со времен до Раскола.

Ледяной холод разливается по венам, и в животе образуется пустота. Ла'тари никогда не стали бы работать с фейнами, и что, во имя халиэля, такое Ватрук?

— Может, реликвия? — предполагает Ари.

— Нет, Кишек бы почувствовал, — задумчиво говорит генерал.

— Это может только… — Голос Ари резко обрывается.

Тишина, которую я хорошо знаю, накрывает коттедж. Та же тишина, что я испытала, когда впервые увидела фейнов в детстве. Оглушительная тишина, кричащая о том, что они знают о моем присутствии. Я не теряю ни секунды, выходя из коридора и стараясь топать погромче, направляясь на кухню. Я говорю себе: если они только что заметили мое присутствие, есть хороший шанс, что они не заподозрят, что я подслушивала.

Я улыбаюсь, встретившись взглядом с Ари через кухню. Она улыбается в ответ. Улыбка искренняя, но она выглядит усталой, они все выглядят усталыми, и я гадаю, не просидели ли они всю ночь, обсуждая… что бы это ни было.

Кишек, в частности, выглядит так, словно сон вовсе обошел его стороной. Темные круги залегли под глазами, и он опирается на каменную столешницу, будто ему нужна поддержка, чтобы устоять на ногах.

— Доброе утро. Надеюсь, я не помешала. — Я стараюсь звучать как можно бодрее.

— Вовсе нет. Присаживайся, я сделаю тебе чай. — Ари хватается за чайник, но я останавливаю ее, прежде чем она успевает покинуть комнату.

— Спасибо за предложение, но мне действительно пора возвращаться к дяде.

Это не ложь, но, более того, от одной мысли о еще одной чашке чая у меня сводит желудок.

— Конечно. — Она улыбается. — На самом деле, я уже вызвала карету. Надеюсь, ты не возражаешь. У меня есть дела в городе этим утром. Мы только что получили письмо от короля.

Это пробуждает мой интерес, и я выпрямляюсь, склонив голову набок с неподдельным любопытством.

— Он очень надеется вернуться вовремя, чтобы провести свой ежегодный маскарад. Это грандиозное событие, и, боюсь, он попросил меня заняться организацией в его отсутствие.

— Я никогда не была на маскараде, — рассеянно говорю я.

На самом деле, я никогда не была ни на одном официальном приеме до прибытия к этим берегам. Впрочем, Лианна основательно подошла к моему образованию в таких вопросах и позаботилась о том, чтобы я была хорошо обучена танцам, правилам этикета за столом и всем прочим светским тонкостям, необходимым для присутствия.