Чтение онлайн

Он как игрушечную берет меня за плечи и тащит из комнаты, но в последний момент сворачивает в ванную комнату, расположенную у входной двери. Ставит ногами в поддон душа и включает лейку.

Я вторично охаю, теперь уже от того, что полилась сначала холодная вода. Стою, не дышу, когда он просовывает лапу за мою спину и берет свой гель для душа. Потом щедро наливает на мою грудь, отшвыривает флакон и сосредоточенно размазывает, взбивая обильную пену.

То ли плакать, то ли смеяться.

Он злющий, как черт, но делает свое черное дело осторожно. За лопатки придерживает, чтобы меня не штормило. В какой-то момент регулирует температуру воды, нагревшуюся чрезмерно. А когда заканчивает, выключив воду, гремит, тыкая в мою сторону указательным пальцем:

– Моя женщина – неприкосновенна! Моя женщина – только моя! И если ты решила, что можешь усидеть на двух стульях, то заруби себе на носу, один из них будет выглядеть как тот, что в комнате! И это буду не я! Хочешь сойтись с бывшим? Пожалуйста, твое право! Но скажи мне об этом прямо! Я в эти игры не играю! Мне это вообще не вперлось!

Кажется, стены содрогаются каждый раз, когда он заканчивает фразу. Мое сердце уж точно дергается, будто его звуковой волной пинает.

– Да нет же, – робко лопочу я, стуча зубами в мокрой одежде. – Он набросился, я отпихнула. Я просто хотела убедиться.

– В чем?!

– Что тебе не все равно.

– Я тебе об этом как попугай талдычу! – все еще на нерве громыхает он.

– Ну так то слова, – понуро мямлю я и опускаю голову.

– Так ты меня до трясучки довела, просто чтобы позырить?! – повышает он тон голоса до нетипично визгливого.

– Ну выходит, что так, – покаянно вздыхаю я и смотрю на него исподлобья.

– Выходит у нее, – истерично посмеивается Николай, почесывая бороду. – Выходи. Выходи оттуда сама и подставляй жопу. Сечь буду нещадно.

– Нет, Коленька, не надо сечь, – не на шутку испугавшись, тараторю я и прижимаю ладони к вышеупомянутой. – Ну что ты, варвар, что ли? – пытаюсь я воззвать к его разуму.

Он снова хватает меня, теперь уже за талию, ведь и мои, и его руки мокрые, и должного сцепления не выйдет. Переставляет меня на пол и рычит:

– Попрощайся.

– С кем?.. – наверняка побелев, спрашиваю я.

– С платьем этим долбанным, – шипит он, хватаясь за декольте и разрывая его до самого пупка. – Еще вопросы? – бросает он, сердито взглянув мне в глаза. Я только отрицательно мотаю головой, стоя по струнке. – Прекрасно… – бормочет он, избавляя меня от остальной одежды.

Потом сдергивает с крючка на двери банный халат, облачает меня в него, туго затянув пояс, и тащит обратно в комнату. Садится на кровать, переваливает меня через колени и задирает подол.

– Да меня-то за что?! – верещу я, пытаясь одной рукой прикрыть голый зад. – Это же не я его схватила, а он меня!

– Ему я просто руку сломаю, когда увижу, – спокойно отвечает он. – Бегать выискивать его я не собираюсь, сам прибежит. А тебе – за провокацию. Поделом?

– Поделом, – на выдохе бормочу я, обмякая и принимая свою судьбу.

Он звонко шлепает меня, совсем не больно, но весьма звучно. Потом поглаживает. Потом увлекается и конкретно так месит.

– Это не совсем то, на что я рассчитывала, – брякаю я, не поднимая головы.

– Не напрашивайся, – с укором говорит он. – Я девчонок не бью, но для тебя готов сделать исключение.

– Не, я в этом плане как все, пожалуй, – заверяю я его, а он прыскает. – Отошел?

– Да. Задница у тебя классная, Анют. Антистресс.

– На здоровье. – Коля сдавленно ржет, но один тревожный вопрос с повестки дня не снят. – Ты серьезно про руку, Коль? – осторожно уточняю я, вывернувшись, чтобы видеть его лицо.

– Абсолютно.

– У тебя почти всегда одинаковое выражение лица, – ворчу я, поднимаясь с его колен и садясь на кровати с ногами. – Так нечестно.

– Тебе следует привыкнуть верить мне на слово. Каждый, кто распустит лапы против твоей воли будет ходить с гипсом.

– А можно не надо, а?

– Что, жалко стало? – хмыкает он и отворачивается от меня.

– Проблем потом не оберешься.

– Я вижу, что из богатеньких, – ухмыляется он. – Тоже не пальцем деланный, если тебе интересно.

– Интересно. Я, кстати, бухгалтер.

– А мы с Максом, это товарищ мой, после увольнения открыли охранную фирму. Парней набрали из своих. Не жалуемся. И в бухгалтерию тебя пристроить вообще проблем никаких. Если что.

– Спасибо, – улыбаюсь я, обняв одну его руку. – Это предложение?

– Факт. Хер ли он там пальцы гнул – неясно. В свою фирму можно хоть директором, была бы охота.

– В твою – хоть секретаршей, – еще шире улыбаюсь я.

– Чревато декретом, – бурчит он и косится на меня. – Завязывай с этими приколами, Анют. Я терпеливый, но у всего есть предел.

– Я тебя услышала, – обещаю я. – Честно.

– Испугалась?

– Немножко. Ладно, порядком, – признаюсь я, сморщив нос.

– Никогда тебя не обижу. Обещаю. А вот мебели той же гарантии дать не могу. И в какой-то момент это может стать проблемой.

– Поцелуешь меня?

– Нет.

– Как нет? – расстроенно лопочу я.

– Ты меня, – нагло заявляет он и падает спиной на кровать, подсунув руки под голову.

Странная мания – проснуться пораньше, чтобы разглядеть в деталях спящую рядом женщину. Никогда подобным не страдал. Но тут – наваждение какое-то. Сплю вполглаза, от каждого ее движения прихожу в боевую готовность. Смотрю вот. Дотронуться хочу. Но буду терпеть до зуда в пальцах, иначе проснется. Взглянет на меня своими блюдцами, улыбнется, сонно моргнет. И как бы все. Подумать о чем-то другом, кроме нее, уже не выйдет.

А есть о чем. Например, о том, что у ее бывшего фора лет эдак в восемнадцать, или сколько они там были вместе. О том, что он все еще выводит ее из равновесия. О том, что, увы, в конечном итоге это выводит и меня. Все может закончиться одним правильным ударом в челюсть. А я умею правильно. С концами.

Не наворотить бы дел… черт. Я до сих пор не уверен, что все не закончится с отпуском. Просто не представляю КАК. Она из Москвы. Полторы тысячи километров. У нее там семья, работа, дом. К сыну она привязана сильно. А я не могу все бросить, и речь даже не о близких, мы и без того редко видимся, а о фирме, о взятых обязательствах. Все равно что свалить в разгар вышедшего из-под контроля митинга агрессивно настроенных граждан. Да и что мне делать в этой ее Москве? Опять пахать без выходных и проходных? Спасибо, таким макаром я уже одни отношения угробил.