Чтение онлайн

По большому счету, все упирается в нее. Я – хочу. Хочу эту женщину до зубовного скрежета, зацепившую с первой же брошенной ей в пустоту фразы. Но для того, чтобы она решилась на переезд нужно больше, чем полторы недели в одной постели, это слишком серьезный шаг. Что нас ждет? Муторные перелеты, усталость от жизни на чемоданах, будто ворованные у судьбы короткие встречи, которые со временем станут реже. Чувства неизбежно начнут остывать, но появится ли привязанность? Или каждый раз, когда будут возникать уважительные причины для отказа, будет рваться выдох облегчения? Что останется? Горечь от просранной возможности? Тоска по несбыточному? Досада на впустую потраченное время?

Я невольно выдыхаю, но получается чрезмерно. Ее реснички приходят в движение, и спустя пару мгновений она приоткрывает глаза. Несколько раз моргает, будто запуская мозг и подключая память. Всегда по одной схеме. Фокусируется на моем лице и улыбается.

Мое сердце куда-то проваливается. Она возится в кровати, двигаясь ближе, пристраивает голову на моем плече, задрав ее и выставив губы бантиком. Получив свой поцелуй, ластится, как кошка. Гладит меня, трется своими роскошными девочками.

Мои мозги заливает сладким сиропом, а здравомыслие покидает голову.

Почему не получится? Получится все. Сразу с семьей ее познакомлю, покажу серьезность намерений. Сын ее взрослый уже. Поступит, совсем не до матери станет. Родственники могут и сами прилететь, если заскучают, а бывший… А что бывший? У кого их нет? Обычный пижон. Одна пустая болтология.

– Доброе утро, – мурлычет Анютка, шкодливо проскальзывая пальчиками по моему животу.

Еще какое. До трясучки от ее ласк. Какая же охренительная была мысль не вступать ни в какую связь с молоденькими девчонками, которых тут на удивление в избытке. Дождаться ее. Взрослую. Голодную. Откровенную. Знающую, как обращаться с каждой частью мужского тела. Хватило суток, чтобы она открылась и показала мне все, на что способна.

Ни стыда, ни совести, ни тормозов. У меня.

– А мыться я пойду к себе, – фыркает румяная лохматая красавица, бесстыже потянувшись.

– Че это? – хмурюсь я, восприняв информацию в штыки.

Двери в ванную тут не закрываются, замка нет. А ее бывший имеет практически свободный доступ в номер. И распускает, мразь такая, свои поганые лапы.

– Не, ну ты может со своей шерстью на лице разницы и не ощущаешь, но мне уже самой некомфортно, – смущаясь, отшучивается она. – Там и во всех остальных местах, которые пора привести в порядок.

– Понял, – коротко брякаю я.

Пусть хоть мхом зарастет, насрать вообще. Не замечаю, не до того. И что? Караулить ее под дверью?

– Может, ты перенесешь свои вещи ко мне? – внезапно нахожу я решение. – Саня, уверен, только порадуется. А ты и без того все время у меня. Удобно, – щедро накидываю я аргументов.

– Думаешь? – нерешительно бормочет она, опустив взгляд.

– Уверен. Наберешь себе ванну, я смотаюсь поплаваю, пока народ не набежал.

– Как-то неудобно перед сыном… приехали вместе, а я совсем ему времени не уделяю, – колеблется она.

– Это лучшее, что ты можешь сделать для взрослого парня, – хмыкаю я. – Поверь мне, я был в его шкуре. И надзор матери – последнее, чего мне хотелось в его возрасте. Что там у него, кстати, с Сахаей?

– Ой, не знаю, – шумно выдыхает он. Задумавшись, опускает руку на живот и вляпывается в жижу моей страсти. – Блин, – ворчит она, подняв пальцы. Потом нагло вытирает их о мою ногу, плутовски ухмыляясь. Я встаю и иду в ванну за маленьким полотенцем, подаю ей. – Так бы сразу, – назидательно произносит она.

– Нарываешься, – зловеще шепчу я, а она играет бровями. Нарывается, чертовка. Специально и с удовольствием.

– Мы поговорили вчера, но лучше бы нет, если честно, – серьезно продолжает она. – Я так старалась не выставить его отца злодеем, что окончательно завралась и запутала его. Потом приперся Стас и вывалил правду-матку, окончательно засрав сыну мозги. Осмелел, – она раздраженно закатывает глаза и садится в кровати. Присматривается ко мне. – Ничего, что я рассказываю тебе все это?

– Хорошо, что ты рассказываешь мне все это, Анют. Начнешь юлить – намылю еще и шею.

– Разошелся, – снова фыркает она, но ответом остается удовлетворена. – И да. Я перееду к тебе. Это и вправду удобнее.

– Отлично, – скупо говорю я, сопроводив ответ улыбкой.

Знала бы она мои мысли, была бы поосторожнее с формулировками.

Сани в номере не оказывается, что вгоняет ее в глубокую задумчивость. Покусывая губы, она быстро собирает свои вещи, по большей части, в мои руки, вместе с вешалками. Только то, что разложено в ванной собирает в большую косметичку. Нервничает, но вряд ли это хоть как-то касается сборов.

– Я думаю, он на пляже, – наконец изрекает она результат умозаключений. – С Сахаей.

– Это же хорошо?

– Не знаю, Коль, – мученически морщится она. – Он взрослый уже, но такой ребенок. Вспыльчивый еще, как бы не натворил чего.

– Ну не утопит же он ее за отказ.

– Господи, нет, конечно! – прыскает она, толкнув меня в плечо. – Вот дурак, – ворчит еще, покосившись. – Я о том, что неприятности он может доставить себе. Расстроится, разозлится, нарвется на очередного пьяного придурка… А если припрусь сейчас, могу им все испортить. Как бы ты поступил? – распахнув глаза, спрашивает она.

А вот это уже показатель. То, что мое мнение в отношении ее сына важно – охренеть какой показатель. И тут нельзя облажаться.

Подумав, я выдаю план:

– На пляж пойду я. Если они там, зайду в воду подальше от них, подплыву и понаблюдаю. А ты подождешь на лежаках перед спуском на пляж. Те, что под деревьями. И либо я вернусь и скажу, что все в порядке, либо он пройдет мимо тебя.

– Лучший, – взвизгнув и похлопав в ладоши, радуется она. Быстро одевается, забыв о своих нуждах, и надевает огромные солнцезащитные очки. Смотрит на себя в зеркало и удрученно покачивает головой: – Я шпионю за собственным ребенком.

– Ты прекрасная мама, – утешаю я ее, поцеловав в голову. – Пойдем.

Едва мы приближаемся к лежакам становится понятно, что светлая мысль посетила не только мою голову. Чертов Стас уже занял позицию, и дрогнувшая в моей рука Ани спокойствия мне не добавляет.

– Сяду у ресторана, – бурчит она.

– Там возвышенность. Могут заметить, – спокойно отвечаю я, бросив взгляд на пустующие столы и стулья. Сколько не искореженной мебели…

Стас при нашем появлении встает, сует руки в карманы и встречает широкой наглой улыбкой. А я смотрю на его зубы и, по-честному, многовато их у него. Передние точно лишние.