Чтение онлайн

– В другой город.

– По делу? Или от нужды?

– От отчаяния.

– Шла из Парижа? – Кивок в ответ. – Чем же город стал плох?

Путница поджала губы: вопрос не простой, ответить – значило вывернуть душу наизнанку. Проще покаяться в грехах. Но в каких?.. И разве перед ней священник? Да и что в этом доме наводит на мысль о духовном? Ни одного распятия, а старуха – так ни словом и не обмолвилась о религии. Не молится, не крестится. Ее снова взяло сомнение, вспомнилась людская молва. Коли человек знается с нечистой силой, значит, он язычник, а потому не верует в Бога. Так стоит ли раскрывать перед ним душу? К чему? Чем поможет ей старая отшельница? Да и нужна ли помощь? С бедами своими справится как-нибудь сама, зачем ей такая помощница?..

– Напрасно ты так обо мне думаешь, – пронизывала взглядом хозяйка гостью. – Я не ведьма, а стало быть, не вожу дружбу с сатаной. Если он, как думают люди, существует, то у него есть для работы особы моложе меня.

Эльза опешила:

– То есть как это… если он существует? Что же, по-вашему, его нет?..

Резаная Шея помедлила.

– Об этом ты узнаешь в свое время. Вначале расскажи о себе. Но я вижу колебание и робость в твоих глазах. Догадываюсь, как тебе нелегко. Уясни же, хотя это и противоречит твоему миропониманию: никаких ведьм нет. Можешь хлопать глазами сколько угодно. Я клянусь тебе в том, что сказала. Ты поймешь это со временем, сейчас я не стану разубеждать тебя. Слушай же дальше. Я долго наблюдала за тобой, стараясь понять, что мучает тебя, гнетет и туманит разум. Я научилась читать в душах людей, поверь, и вот что я прочла, глядя на тебя. Ты – из тех, кого называют изгоями, за тобой погоня, и тебе некуда идти. Волк не упустит добычу, обязательно настигнет. А ведь тебя гонит волк?

Гостья опустила голову.

– Святая правда то, что ты сказала. Мне и в самом деле некуда идти, я никому в целом свете не нужна.

– Ты не похожа на нищенку, стало быть, из обеспеченной семьи. У нищих свой клан, они не возьмут тебя к себе. Да их и уважают: подают милостыню, устраивают приюты. Чем не жизнь? Тебя не пустили на этот путь либо ты сама не пошла. Какова причина? Объяснение может быть одно: выгнали из дома.

Эльза поняла, что должна высказаться, излить свое горе. И ни к чему при этом лгать, юлить. Она почувствовала к тому же, как, сама того не желая, оказалась в чужой власти, как Резаная Шея магнетизмом слов, взгляда, всем своим поведением буквально завораживает, заставляет подчиняться себе. Что ею руководит? Симпатии? Или то ведьмины проделки? Так или иначе, но старуха своей отзывчивостью, добротой ли – кому ведомо? – вызывала к себе расположение. Ведьма – Эльза была уверена – вела бы себя по-иному, например, посмеивалась бы тайком или бормотала что-то на чужом языке, вскидывая глаза к потолку, точно ища там ответа. Да и метлы, на которой летают ведьмы, нигде не видно, и на дворе тоже. А может быть, она просто не заметила?..

– Такой метлы у меня нет, я не летаю в гости к сатане, – услышала она и округлила глаза от ужаса: как можно читать мысли?..

А старуха улыбнулась. И столь обезоруживающей, добродушной, столь безыскусственной была эта улыбка, что Эльза даже выругала себя в душе за подозрения. И… ответила тем же. Да и вправду, бывают ли ведьмы в таком возрасте? Зачем дьяволу этакая наперсница? И это положило конец ее сомнениям, окончательно успокоило ее. Раз так, она доверится. Кому же еще излить душу, поведать о горестях, мытарствах? Священнику на исповеди? Вслед за этим – смерть: из рук своих палачей ей уже не вырваться. А эта старая женщина – сердце говорило – близка ей по духу. И Эльза неторопливо, почти не отрывая взгляда от серого холста, которым хозяйка застелила стол, коротко поведала свою грустную историю:

– Я из семьи торговца, мне двадцать три года. Жили мы в достатке: отец занимался продажей мебели, тканей, столового серебра. Мы даже имели слуг, а иногда вельможи брали у отца заем, правда, отдавали потом неохотно и долго, частями. Мне дали хорошее воспитание и определили в гувернантки к одной знатной даме. И тут вновь вспыхнула чума, в третий раз уже после злополучного сорок восьмого года. Это проклятые мусульмане завезли заразу на земли христиан, так люди говорят…

Был у меня муж. Но не успели мы с ним детей заиметь: выяснилось, что он страдает падучей, словом, припадками. Его родные таили от нас такой недуг, а потом, после венчания, как узнала я… Упадет, бывало, на пол, хрипит, бьется, пена у него изо рта… потом ничего не помнит. Врачи говорили, пройдет. Но не проходило. А люди видели это и стали сторониться нас – его, а потом и меня. Поползли слухи, что муж мой одержим дьяволом: тот, дескать, порчу напускает, поскольку муж перестал посещать шабаши и заниматься колдовством, короче говоря, нарушил заключенный с сатаной договор. К тому времени моих родителей уже не стало: обоих унесла чума. Много тогда умерло людей. Стали мы жить все хуже, все беднее становились. Тут и муж отдал богу душу: пришла я как-то домой, а он лежит в кровати, в комок сжался – и ни звука. Позвала – не отвечает. Тронула за плечо, а он уж холодный и недвижный, будто в камень обратился. Упала я от страха и лишилась чувств…

Переведя дух, Эльза продолжала. Урсула, не перебивая, молча слушала.

– Когда очнулась, не знала, что мне делать, как быть. Хотелось убежать и никогда больше не возвращаться сюда. Но надо было похоронить мужа. А потом… стало и вовсе худо. Священник отказался проводить отпевание покойного: тот был в сношениях с нечистой силой, ибо припадки – зов дьявола, забравшего себе душу. Как и все, я верила этому, и один Бог знает, чего мне стоило касаться руками окостенелого тела, чтобы вытащить его во двор. Я отвезла его к реке и опустила в прорубь. Сена унесла его. А меня с тех пор прозвали дьяволицей и шарахались, как от прокаженной.

– Видишь теперь, как легко возвести хулу на человека и сколь тяжело это опровергнуть, – назидательно промолвила Резаная Шея.

Тяжкий вздох послужил ответом на ее слова.

– Вижу… И ты прости меня, добрая женщина…

По щеке Эльзы поползла слеза. Она смахнула ее пальцем, но за ней устремилась другая. Старуха молча ждала, глядя на нее. Успокоившись, гостья продолжала:

– Ко всем несчастьям сожгли мой дом, и я оказалась на улице, совсем одна, без денег, голодная. Надо было искать работу, с прежней меня прогнали. Но это нелегко в наше время – много желающих; в город толпами идут бедняки. Меня не допускали даже просить милостыню, я не имела такого права. Я завидовала каждому слепому из «пятнадцати двадцаток» [2] : те хоть на королевском обеспечении.

– Хватает, стало быть, в городе нищих и калек? – спросила Резаная Шея, когда рассказчица вновь на некоторое время умолкла.

– Их очень много – их и безработных, жертв войны. Причины хорошо известны: разгром армии при Пуатье, чума, отряды солдат, разорившие все вокруг и перекрывшие торговые пути. Те, кому повезло, получают случайную работу – подневную или почасовую. Отсюда легко скатиться к нищенству, а оттуда – к преступлению.

Меня, как пособницу дьявола и ведьму, обвинили во всех бедах, даже в том, что король проиграл битву и попал в плен. Подозревали в готовности на любое злодеяние, ибо мне нечего терять. Меня стали считать опасной, а однажды едва не выбросили за ворота солдаты эшевенов, угрожая, что сдадут меня инквизиции или сами повесят на площади. Я влачила жизнь самой худшей из нищих: голодала порою целыми днями, пила воду из Сены, а спала в тени у стены богатого дома или близ церкви; зимой – в сточной канаве: там теплее.

Как-то у монастыря мне дали монету, а она оказалась фальшивой. Весть быстро разнеслась по городу. Я испугалась: обвинение в подделке монеты равносильно смертному приговору. Бывшая соседка, добрая душа, сказала, чтобы я бежала из города: завтра меня должны без суда прилюдно сварить в кипятке – таково наказание фальшивомонетчиков. Она дала мне монашеское платье с капюшоном, и, едва забрезжил рассвет, я покинула город в суматохе, царящей вокруг въезжающих в ворота деревенских телег. За весь день я съела только половину лепешки, что дала мне соседка, и маленький кусочек сыра; столько же оставила на утро, дабы совсем не лишиться сил. Ночь я провела на берегу реки под корневищем старого дерева, а утром вышла на тропу, что вела меж лесом и полем. Куда? Почем мне знать? В неизвестность, от которой до небытия один шаг… Только бы подальше от города, от людей… А потом начался ливень. Я кинулась в лес, чтобы не вымокнуть до нитки, бегала от дерева к дереву, все дальше и дальше… И вот оказалась тут.

Помолчав, Эльза прибавила напоследок, переведя взгляд на хозяйку:

– По-видимому, права ты оказалась, добрая женщина… отсюда мне дороги нет. А теперь, когда ты знаешь обо мне все… – Она положила ладонь на руку старухи. – …поступай со мной, как считаешь нужным. Я в твоей власти. Так, видно, угодно Богу.

– Не Богу, а судьбе, – ответила Резаная Шея, накрывая ладонь Эльзы своею. И спросила: – А монашеское одеяние? В узелке? – Она кивнула на котомку, лежавшую у входа.

– Было жарко. В платье легче.

– Хорошо, что ты открылась мне. Теперь я вижу – ты чиста.

– Перед Богом?

– Передо мной.

– Но не перед людьми.

– Люди слепы. Много мути в голове, но мало ума.

– Откуда же муть?

– От Церкви. Нет врага страшнее у человека. От нее – зло, невежество. Но об этом потом. Я раскрою тебе глаза, и ты поймешь, почему здесь в углу нет икон, я не ношу креста и не читаю молитв. Теперь скажи, вправду ли останешься со мной? Не убежишь? Спрашиваю потому, что приглянулась ты мне… уж не знаю чем. Ведь и жить вдвоем будет веселее. Станешь помогать мне…