Чтение онлайн

Кинни занимала все его мысли на протяжении последних трех дней. Отрешиться и абстрагироваться совершенно не выходило. Она попадалась ему на глаза все время, а когда ее не было рядом, он ловил себя на мысли, что очень хотел опять увидеть ее. Глаза Кинни были совершенно необычные, мягкие, а ресницы — пушистые, светлые казались ему трогательными и… милыми. Ни о ком и никогда он не думал такими характеристиками — «милые», но про нее он не мог думать по-другому. Это раздражало и нравилось одновременно. Очень хотелось взять ее за руку и снова ощутить ее маленькую нежную ладошку, которая полностью и безотчетно-доверчиво тонула в его руке. «Ты очень хороший», — и от этой фразы по телу разливалась теплая волна, погребала под собой всю его холодность и суровость. Он точно знал, что не был хорошим, но когда она это говорила… Он уже ничего не понимал.

— Вот что, — бросил Гейрт, снова заглядывая в комнату отдыха, — раз уж так вышло, что ты здесь, я хочу, чтобы ты кое-что сделала. Пойдем со мной.

Кинни пошла за ним, сгорая от любопытства. Что он там еще задумал… В небольшом отсеке, со множеством горящих лампочек и переливающихся экранов, стояло кресло, над которым нависала полусфера. Гейрт налаживал обучающую программу, а Кинни подошла ближе и встала у него за спиной.

— Что это? — удивленно спросила она.

— Нам лететь еще несколько часов, а это поможет тебе лучше ориентироваться здесь, — объяснил ей Гейрт. — Я подключу тебя к этой штуке, и ты научишься азам нашего мира — читать, считать, писать, элементарным навыкам почти всего. Нескольких часов должно хватить. А потом я скажу тебе, что делать дальше. Но сейчас тебе нужно расслабиться и довериться мне, договорились?

— А мне не будет больно?

— Нет. Ну, может, голова будет чугунная после этого, но в целом… тебе будет проще понимать, что происходит. Тут все элементарные основы нашего бытия. Такое волшебство.

— Не надо со мной как с маленькой. Я уже поняла, что это не волшебство, а просто жизнь другая. Что нужно делать?

— Ничего. Просто сядь вот сюда и закрой глаза. Будешь спать и учиться во сне.

— Зачем ты все это делаешь для меня? Гейрт?

— Какое это имеет значение, зачем да почему?

— Имеет, и очень большое. Ты хороший, вот только… почему-то боишься признаться в этом, — и тут Кинни сделала такое, что Гейрт от нее никак не ожидал. Честно говоря, она и сама не ожидала, просто поддалась порыву, поднялась на носочки и поцеловала его в щеку.

Гейрт замер, не в силах понять, что же такое с ним происходит и почему он так реагирует на довольно безобидные действия этой девушки. У него, конечно, были женщины для удовлетворения физиологических потребностей, он искусственник, а не робот. Но никогда он не испытывал ничего подобного, и что самое удивительное, эта простая и незамысловатая ласка юной, если не сказать маленькой, девчушки повергла его в ступор. Оттого, что он был не в силах разобраться во всем этом, Гейрт разозлился, и когда он поднял на нее глаза, Кинни отшатнулась, увидев в них неодобрение.

— Не делай так. Это лишнее! — отчеканил Гейрт и кивнул ей на сидение.

Кинни сама не понимала, зачем она это сделала. Ей показалось ужасно несправедливым, что Гейрт такой… хороший, заботливый и сильный, но при этом упорно не желал понимать, что он все делает правильно! А злился оттого, что заблуждался насчет себя. Он чувствовал, но зачем-то отрицал это, как мог. Почему, чего он так боялся?

Кинни уселась в кресло, сверху на нее опустился округлый прибор, полностью накрывший голову. Очень сильно захотелось спать, и она закрыла глаза. Гейрт, наладив систему, решил, что на сегодня с него точно хватит. Надо было все как следует взвесить, понять, как быть дальше и наметить план действий. О поцелуе, который все еще горел на его щеке, он старался не думать.

— Кинни! — как сквозь вату, она слышала знакомый голос, но никак не могла прийти в себя. — Кинни, мы уже на месте. Я понимаю, что тебе трудно, но нам нужно идти, времени совсем мало!

Кинни открыла глаза и поняла, что над ней ничего не нависает, а голова такая, будто она очень и очень долго спала — тяжелая и какая-то не своя. Она попыталась вспомнить, что же с ней произошло за последние часы, но как ни старалась, не могла.

— Что ты сделал со мной? Ты стер мне память?

— Наоборот, у тебя сейчас в одночасье появилось слишком много сведений. То, что ты ничего не помнишь — просто защитная реакция. Но как только тебе понадобятся какие-то знания, ты сразу сможешь ими воспользоваться. Нам надо идти, мои друзья ждут нас.

— Мне нужно будет остаться с ними? А ты уйдешь?

— Если ты вспомнишь, — проговорил Гейрт практически по слогам, — мы с тобой договорились только дойти до корабля. Я всей душой хотел тебя отпустить жить мирно и не хотел тебя убивать, несмотря на то, что должен был! Однако обстоятельства изменились, и мне пришлось взять тебя с собой, но я не могу везде ходить с тобой, как с довеском! Я договорился со своими друзьями, они тебя примут и помогут устроиться. А у меня свой путь, понимаешь?

Он не хотел с ней сюсюкать, но на последних фразах голос помимо воли стал мягче. Гейрт всем своим существом ненавидел себя за то, что должен был сейчас сделать. Он вырвал ее из привычной размеренной жизни, завез пусть на красивую, но чужую планету, чтобы она смогла начать там новую жизнь… Пусть она сейчас его возненавидит, но потом она поймет, что у него не было другого выхода.

— А почему я не могу остаться с тобой?

— Потому что я пойду туда, где меня, скорее всего, убьют, Кинни. Я тебе объяснял про онгхус и все остальное, я не знаю, понимаешь ли ты сейчас это, но со временем ты во всем разберешься и увидишь, что я был прав.

Она рядом, стояла так близко от него, что Гейрт снова чувствовал ее запах, восхитительно свежий, будто она только что с мороза, и он снова испытывал что-то, чего раньше с ним не случалось никогда. Ему хотелось орать от безысходности и никогда не видеть столько грусти и отчаяния в обращенных на него голубых, как ясное небо, глазах. Совершенно не хотелось отводить взгляд, но он сжал челюсти и отвернулся, открывая входной люк.

Кинни, несмотря на то, что ужасно хотелось плакать и совершенно не хотелось никуда идти, сойдя с корабля, поразилась открывшейся ей прекрасной картине. Дома сейчас холодно и снег, а здесь вовсю светило солнце, было очень жарко, и ей моментально захотелось расстегнуться. Гейрт обернулся, будто хотел что-то сказать, но промолчал и только осторожно провел по воротнику ее одежды пальцем. Комбинезон вдруг лишился своих рукавов, стал совсем невесомым, а жара ушла, и Кинни стало вполне комфортно.

— Ты всему научишься, и здесь тебе будет хорошо. Обещаю, — сказал он низким и каким-то приглушенным голосом, будто каждое слово отдавалось в его голове болью.

— А куда мы пойдем? — любопытство все-таки пересилило грусть, и Кинни снова включила свои «почему».

— Здесь живет одна очень хорошая моя знакомая. Она тебя устроит и… надеюсь, ты тут приживешься.

Пока они шли, Кинни озиралась вокруг и почему-то ей казалось, что она тут все знает. Ее обуревали самые разные эмоции, одновременно хотелось остаться тут, но только так, чтобы Гейрт был рядом. Под его защитой она чувствовала себя в безопасности, будто так и надо, и перспектива разлуки огорчала Кинни ужасно. Пугала, не давала мыслить здраво. Больше всего хотелось вцепиться в его рукав и никуда не отпускать.

У Гейрта было на душе тяжело. Если бы он был обычным человеком, наверное, ему легче было бы разобраться в том, что с ним происходило, но он — коллектор, искусственно выращенный, чтобы выполнять грязную работу, и сейчас, когда он вдруг как-то изменился, Гейрт не знал, как быть и вести себя дальше. Одно было очевидно, Кинни вести с собой на Таилин нельзя, пусть лучше она ждет его здесь, на Ситуке, планете, которая принадлежала ему.

Тем временем они дошли до небольшого строения, половина которого была видна с улицы по причине отсутствия окон. Кинни это показалось странным, ведь могут залезть воры, да и холодно должно было быть!