Добрый дедушка Мороз
Шрифт:
— Кинни, просто выслушай! Онгхус можно получить и не убивая людей! Понимаешь! Я уже пару лет не убиваю никого! Меня ненавидят другие сборщики, потому что большинство именно за убийства! Но я понял, что… мне не нравится это! Есть те, которые считают, что набрать много онгхуса без убийств — это круто, и я в том числе! Онгхус — очень ценный продукт, и на кону очень большие деньги. Но его можно достать без жертв, можно!
— То есть, ты не убиваешь никого?
— Только в самых крайних случаях.
— Я все равно не понимаю. Ничего не понимаю! Твоя работа убивать, чтобы получить душу, но ты ее все равно получаешь, не убивая их! И что же остается у людей?
— Представь, что онгхус — это нектар, который выделяет растение. Можно сорвать растение и получить однократно много нектара. А можно оставить цветок расти дальше, получить нектара меньше, но собирать его все время. Каждый день понемногу. И набирается столько, сколько ты собрал бы, если бы сорвал цветок. Но почти никто этого не понимает. Все хотят получить все и сразу, здесь и сейчас. И приходится много работать, чтобы собрать столько продукта, сколько нужно по контракту.
— Но… зачем он вам?
— Не всем так повезло, как землянам. Всем хочется чувствовать, большинство жителей моего мира… лишены эмоций. Есть теория, что все могут выделять онгхус, но способность его выделять есть не у всех. Почему-то у некоторых существ эта способность именно врожденная, она не зависит от умения или неумения. У остальных этого нет…
Кинни замолчала, и Гейрт решил, что с нее на сегодня хватит. И с него тоже. Он сам не мог понять, что на него нашло рядом с этой недалекой девицей, которая умела смотреть так, что становилось стыдно за каждую по-идиотски прожитую секунду. Глянув на карту, он увидел, что они совсем недалеко от корабля. Еще немного и все закончится…
Какое-то время они шли молча, и Гейрт так погрузился в свои мысли, что прозевал начало метели. Понял, что все плохо, только когда идти ему стало совсем трудно.
— Эй, Кинни, ты там как, справляешься? — крикнул в динамик коллектор, но абсолютная тишина стала ему ответом. Гейрт обернулся. Метель разыгралась не на шутку, ни впереди, ни позади себя он почти ничего не видел. Но ведь передатчик сломан, он должен фиксировать ее мозговые волны! Неужели… — Кинни! Кинни, ответь мне! — Однако в динамике было только слабое потрескивание волн, готовых принимать и отсылать сообщения. Кинни не было нигде.
Сугробы были не особенно высокие, видимо, недавно все растаяло из-за оттепели, и толстый слой наста еще не успело занести настолько, чтобы невозможно было идти. Однако, сколько ни пытался Гейрт обнаружить её, у него ничего не получалось. Что делать он не знал, но почему-то он не мог бросить это все вот так.
— Кинни!
— Помоги, — вдруг пронеслось у него в голове, и он чуть не рухнул прямо на месте.
— Кинни, где ты? Я тебя не вижу!
— Помоги! Помоги, помоги, помоги…
«Можно же включить тепловизор и найти ее, ведь вряд ли кто-то тут еще может быть, кроме нас!» — пронеслась у него в голове отчаянная мысль. Но он ошибался, как только программа отобразилась на экране браслета, он увидел две красные точки. И одна из них — это не он, а кто-то крупный. Должно быть, именно от этого объекта исходила опасность. Гейрт со всех ног побежал в направлении, куда показывал прибор. Красная точка отчего-то парила в воздухе, тогда как другая была прямо под ней…
«Дикий зверь?» — спросил в эфир Гейрт, и согласие было ему ответом. Уже на ходу доставая свой старый, потертый слеттер и молясь, чтобы зарядов хватило, Гейрт все приближался к месту нападения. Из-за метели видимость была отвратительная, и он чуть не напоролся на медведя-шатуна, встретившись с ним в непосредственной близости.
Медведь был зол и агрессивен; почуяв еще одного человека, он заревел и встал на задние лапы, охраняя свою добычу. Несмотря на то, что морально Гейрт был готов к встрече, он, увидев зверя, резко затормозил и выронил оружие. «Да черт возьми!» — с досадой подумал Гейрт. Была еще граната и термальная бомбочка, она остановила бы, конечно, зверя, но ненадолго. А граната могла бы и понадобиться еще… Все это проносилось у Гейрта в голове ровно до тех пор, пока медведь не заткнулся и не поскакал на него стремительно. Стало понятно, что шутки кончились, а вступать врукопашную с медведем у Гейрта никакого желания не было. Вытащив бомбочку, он метнул ее в зверя, надежно оглушив его и образовав проталину. Медведь вырубился прямо в прыжке, а Гейрту представилась возможность подобрать свое оружие.
— Ты убьешь его? — раздалось у Гейрта в голове, и он обернулся. Кинни нигде не было, и казалось, что он разговаривает с духом.
— Ну все, хватит, Кинни, вылезай, где бы ты ни была! Нам нужно уходить, а убить медведя будет гуманнее, он все равно умрет от холода. Твоя сердобольность слишком жестока.
— Я не могу вылезти. То есть слезть. Я тут, наверху. Подними голову!
Кинни обнаружилась на толстой, самой нижней ветке дерева. Она сидела, вцепившись в ствол, и у нее еще хватало сил, чтобы жалеть бедного мишку. Она сняла шлем и теперь ее рыжие волосы трепал ветер, создавая вокруг нее облако, отчего она вдруг напомнила Гейрту… солнце.
— Ладно, все, прекращай дурить, спрыгивай и уходим, — грубее, чем хотелось бы, проговорил он.
— Я боюсь, тут высоко! — пискнула Кинни и посмотрела на него жалобно.
— Ничего не высоко, ты же как-то туда залезла. Давай, Кинни, не бойся, я тебя поймаю, и мы уже уберемся отсюда, потому что твой мохнатый приятель скоро очнется и…
— Ладно, я прыгаю, только ты не урони меня!
— Заметано!
— Что?
— Прыгай давай!
Гейрт подставил руки, и Кинни, немного поколебавшись, спрыгнула с ветки. Поймать ее много труда не составило, не так уж высоко было, да и сама она была совсем невесомая, как ему показалось. Когда он снимал ее со столба, он ни о чем не думал, кроме того, что эти люди достойны своего наказания, был возмущен и разгневан. Теперь же он, приняв Кинни в свои объятия, не спешил размыкать их, а она уставилась в его комбинезон и не смела поднять на Гейрта глаза.
Гейрту подумалось, что она очень маленькая и хрупкая, а еще от нее пахнет морозом и какой-то свежестью, и отпускать ее совсем не хотелось. Сколько они так простояли, неизвестно, но злобный рык за спиной у коллектора вывел его из непонятного состояния. Ни минуты больше не колеблясь, он оттеснил Кинни за спину, поворачиваясь лицом к очнувшемуся зверю, и, одним движением подняв слеттер, поразил медведя насмерть. Кинни только пискнула, сжимаясь в комок, когда к их ногам упала огромная туша.
— Так будет лучше, поверь мне, — сказал Гейрт, пряча слеттер и пристально глядя на медведя, не жив ли, но ответа от Кинни не последовало. Обернувшись, Гейрт увидел, что она все так же стояла, съежившись и зажмурив глаза. — Что, испугалась? — спросил он ее, но Кинни опять никак не отреагировала, только мелко тряслась, тихонечко поскуливая. Гейрт не сразу сообразил, что ему делать со всем этим счастьем, пока она не прислонилась к нему так испуганно, ища защиты, уткнувшись лбом в грудь и не перестала дрожать, все еще шмыгая носом, но постепенно затихая. Он неловко привлек ее к себе, аккуратно поглаживая по спине, чувствуя, как она еще вздрагивает. — Ну, ладно тебе, Кинни. Ведь все уже кончилось!
— Он такой огромный, — наконец проговорила Кинни. — Я думала, что нам конец.
— Это борьба за выживание. Или он нас, или мы его. Чем успешнее ты борешься с обстоятельствами, тем сильнее становишься. Если тебе угрожает смертельная опасность, без убийства никак…
— Я это понимаю. Ты спас меня, — Кинни подняла на него глаза и пристально всмотрелась в лицо Гейрта. — Ты все время меня спасаешь.
— А ты знаешь, — неожиданно улыбнулся ей Гейрт, — мне начинает это нравиться. — И глаза у нее необычные, радужка голубая, а вокруг серая окантовка. Ресницы длинные, и хочется смотреть на все это бесконечно… — Ладно, — стряхнув с себя наваждение, проговорил он, деловито посмотрев на карту, — надо нам двигать, мы и так тут задержались.