Чтение онлайн

Только я принимать всё равно не хочу.

Смотрю на парня строго и протягиваю настойчивее.

– Лен, ну чего ты! – Получаю «нож в спину» от подружек.

Их уломать куда проще.

– Спасибо большое, мы принимаем комплимент.

Василика отвечает за всех. Остальные кивают и разбирают бокалы. Заулыбавшийся парень-официант идет ещё и за фруктовой нарезкой. А я, так и не разжав губы, отставляю "свой" коктейль на столик и демонстративно усаживаюсь на шезлонг читать книгу.

Дурочки. Сейчас снова придут и будут приставать. Хотя может быть им это в кайф. Просто я… Слишком зашоренная гречанка.

– У тебя вообще-то парень есть! – Не сдержавшись, «душно» напоминаю Василике. Она отмахивается, потягивая напиток через соломинку.

– Пусть приезжает и сторожит меня, Лен! Или хотя бы колечко вот сюда наденет! – Она перебирает в воздухе пальцами. А я злюсь и на нее за легкомыслие, и на себя за консерватизм. – Я что ли против? Или виновата, что нравлюсь?

Не в силах сдержать скепсис, показательно закатываю глаза. Девочки смеются.

Видимо, проблема действительно во мне. Слишком серьезно ко всему отношусь. Слишком близко к сердцу принимаю.

Но настойчивые приставания и липкие взгляды испортили настроение. Я приехала провести время с подругами и меньше всего нуждаюсь сейчас в кавалерах.

Я очень рада, что Георгиос перестал доставать. Визитка Петра вот уже неделю лежит в моей коробке с драгоценностями без движения. Я вряд ли буду петь в Кали Нихта, соответственно и писать ему незачем.

Мое сердце билось быстро-быстро той ночью. Он подарил мне магическое воспоминание. Но это не отменяет тот факт, что передо мной стоит серьезный выбор. Нет смысла ввязываться в отношения с греком, если я собираюсь против воли дяди сбегать. Что это принесет ему? Сложности и осуждение.

Необходимость бороться за меня. Необходимость принимать меня со всеми косяками. Да и мне будет сложно одновременно любить и находиться далеко.

Жизнь – это вечное лавирование между приоритетами. Со своим я определилась и менять его поздно.

Лена Шамли поступит. Не на шлюху, как считает тейе Димитрий, а на вокальное отделение.

За это можно было бы выпить, но за комплиментарным бокалом рука всё так же не тянется.

А последствие наших легкомысленных действий не заставляет долго себя ждать. Сначала над моим шезлонгом нависает тень. Я отрываю взгляд от книги и еду вверх по мужскому слегка сгоревшему телу.

– А не скучно ли вам, дамы?

Ни разу, блин, не скучно.

Но это я говорю глазами и внутрь себя. А воздух разрезает девичий гул:

– Ой, да разве же на пляже бывает весело?! Купаешься и загораешь. Купаешься и загор…

– Ну так может надо компанию расширить? И станет веселее?

На мой шезлонг в ноги присаживается тот же мужчина, который приставал в море.

Остальные тоже рассыпаются по девочкам.

Поделились, придурки.

Дергаю ноги на себя и прижимаю книгу к груди, чтобы не пялился.

– Почему не пьете, девушка? – «Мой» уточняет, кивая на бокал. Я просто радуюсь, что прислушалась к интуиции и ничего ему не должна.

– Потому что я не заказывала.

Мужчина улыбается, вздыхает. Как бы задумчиво чешет затылок.

– Так это вроде как подарок. За вас заказали. Я, кстати, Олег.

Он двигается ближе и "невзначай" кладет руку мне на ступню.

В этом нет ничего ужасного, но я злюсь и спускаю ноги на нагретую гальку. Ныряю в сланцы. Какого черта вы все так любите трогать без спросу?

– Уступаю вам свой шезлонг, Олег. – Быстро надеваю плетенное платье на подсохший купальник. Бросаю книгу в пляжную сумку и хмуро смотрю на Василику.

– Ты куда, Еленичка?

– За водой схожу.

И не вернусь, пока эти тут.

"Олег" пытается меня задержать, но это бессмысленно.

Первые несколько шагов прочь с пляжа я ещё в бешенстве из-за того, что пришлось уступить свое комфортное место. Мне не было скучно купаться и загорать! Мне не было скучно в девчачьей компании!

Потом – чувствую освобождение. Я не могу запретить девочкам вести себя так, как хочется им. Мой максимум – не прогибаться под толпу.

Поднявшись на набережную, я быстро вливаюсь в череду слоняющихся вдоль кафе, ресторанов и лавок туристов. Уши привыкают к гулу голосов, глаза – к мельканию пестрых тканей, сувениров и украшений.

Засмотревшись на красочный батик на шелке, я и сама торможу у одной из стоек с товарами. Восторженно перебираю пальцами ткани, пока черт не дергает меня поднять взгляд и снова "врезаться" в Андрея Темирова.

Я соврала бы, сказав, что вообще о нем не вспоминала. Как бы там ни было, он произвел на меня слишком сильное и слишком же смешанное впечатление.

С одной стороны, он всегда был ко мне добрым. С другой, его безразличие ранило сильнее, чем это было бы логичным.

В Кали Нихта господин депутат больше не заезжал. И из-за этого мне почему-то грустно. Я не видела его ни в Меланфии, ни где-то ещё. Запретила себе о нём читать. Только ещё одну книгу про политику всё же прикупила.

А сейчас он стоит прямо перед моими глазами и вызывает своим видом бурные химические реакции.

Я даже не знала, уехал он уже или нет. Но его интересы на побережье явно значительно шире, чем одна забегаловка. И одна же криворукая официантка.

Прячусь за стойкой с платками и стыдно слежу за ним.

Он не один, но мужчину, который к нему периодически обращается, я не узнаю. Они выглядят ровесниками. У спутника Темирова приятная внешность. Волосы русые. Лицо типично славянское. Улыбка широкая. Его расслабленно-веселая мимика разительно контрастирует с нахмуренными сейчас депутатскими бровями. Незнакомец крутит в руках какую-то безделушку и говорит что-то Темирову. А вот Темиров на привычном для меня игноре. Смотрит в телефон и даже не делает вид, что слушает.

Как будто по самую макушку погружен в жизнь внутри смартфона.

Только почему-то даже коротенькое: «ок, Лена» отправить мне не удосужился. Несознательно бужу в себе обиду. Вслед за ней просыпается упрямство. И почти сразу ловлю быстрый взгляд.

Глаза депутата отрываются от телефона резко и так же резко разоблачают мое наблюдение. Хочется дернуться и отскочить, но тело наоборот замирает. Дыхание тоже.

Депутатская бровь изгибается, но я не чувствую во взгляде искреннего удивления. Вместо того, чтобы смутиться, зеркалю Темирова таким же жестом.