Чтение онлайн

– Петр, Андреас, Павел и Мирон уже легли под него. – В разговор включается еще один человек.

Я, кивнув в ответ на тихий заказ, отхожу и впервые за весь вечер достаю свой блокнот, чтобы записать.

Обычно мне хватает памяти, но сейчас не ручаюсь за себя. Слишком волнуюсь. Пытаюсь слиться со стеной и еще ненадолго задерживаюсь.

Веду взглядом над блокнотом по лицам мужчин. Я не глупышка, чтобы думать, что каждая из улыбок обязана быть искренней. Но обсуждение депутата Темирова без его присутствия кажется мне неприличным. И вот это «легли под него»…

– А чего вы ждали? Им Темиров «платит» наперед. А мы…

– Так все дело в том, что он вам, Николай, наперед не заплатил? – Спирос спрашивает, открыто смеясь, по комнате несется недовольный гул.

– Давайте между собой не ссориться. Мы тут для общего дела. Для общего блага. – С примирительным предложением выступает отец Георгиоса. Я мажу взглядом по нему.

В последние недели он довольно частый гость в Кали Нихта. Мне кажется, дядя Димитрий близок к исполнению своей давней мечты – стать важным человеком в Меланфии, а то и на всем греческом побережье.

– Даже если мы не хотим делиться по схеме, к которой толкает Темиров, отказываться в лоб – тоже не вариант. Нужно тянуть время и смотреть, кто еще что предложит. И что даст. Ни да, ни нет. Понимаете?

Снова гул, но уже вроде как одобрительный.

– Мы же рады видеть на побережье… Своих? – В этом «своих» чувствуется пренебрежение. И почему так, я отлично знаю. Вряд ли кто-то в комнате считает Андрея Темирова полноценным греком.

Греки остаются с греками от рождения до смерти, а не уезжают с концами, как он.

И как собираюсь сделать я.

– Вот значит и ему мы улыбаемся, принимаем, соглашаемся. Пусть думает, что мы с ним. А сами действуем хитро. Выслушаем всех, потом соберемся снова и решим. Главное – не торопиться.

– Верно. Пусть депутат думает, что все идет по его плану, а мы пока подготовим свой.

Как бы я ни пыталась держать себя в руках, дыхание частит. Поднимаю глаза и встречаюсь с требовательным взглядом дяди. Он смотрит на меня, слегка сощурившись, а потом кивает в сторону двери. Мол, пшла.

Вздрогнув, прячу блокнот и киваю.

Знаю, что если взболтну хотя бы слово... Хотя бы кому-то... Головы не сносить.

Когда выхожу, слышу еще одну лишнюю реплику:

– Ведем игру, но не теряем осторожности. Посмотрим, кто в итоге окажется умнее.

***

Остаток вечера я отрабатываю на автопилоте. Старосты сидят совсем недолго и начинают разъезжаться.

Я переключаюсь на большой зал. Занимаюсь своими делами и запрещаю себе думать о чужих. Но они крутятся-крутятся-крутятся...

Мучают-мучают-мучают...

Я всё так же максимально далека от политики. Одна прочитанная книжка не в счет. Но поднявшись в свою комнату после смены, я долго пялюсь в экран разблокированного телефона. Смотрю на то самое единственное отправленное когда-то депутату сообщение.

Я не хочу играть в их играх ни на чьей стороне. Но он однажды помог мне, хотя мог этого не делать. И мне хочется оплатить достойно.

Печатаю: “Добрый день, Андрей. Может быть вам важно: сегодня в Кали Нихта встречались старосты. Не всё. Только часть. И они обсуждали будущее объединение. А еще вас. Будьте бдительны. За столом говорили, что решать будут в последний момент и в свою пользу. А вам могут пообещать что-угодно”.

Перечитываю свой спич несколько десятков раз. Правлю-правлю-правлю.

Нужно набраться смелости и отправить.

Я вижу, как под именем абонента загорается гостеприимное “в сети” и пугаюсь.

Быстро удалив вылизанный текст, выхожу из диалога и блокирую мобильный.

Нет. Пусть сами разбираются. Меня никто не просил о помощи и лезть во все это я не буду.

Лена

Я настраивалась долго, но именно этим утром проснулась с осознанием, что либо сегодня, либо уже никогда.

Моя речь в голове идеально сбалансирована благодарностью и свободолюбием. Я готова приезжать в Меланфию летом. Я готова помогать дяде всю жизнь. Но остаться здесь – предать себя. Непростительно.

В этот день я работаю особенно ответственно. Не совершаю ни единой осечки. Выгляжу, наверное, собраннее, чем обычно. Это потому, что кручу в голове будущий непростой разговор.

Настроение у дяди сегодня, кажется, хорошее. Он шутит с посетителями, когда выходит в зал и его узнают завсегдатаи. Больше часа сидит за столом со старостой Леонидасом.

Их отношения со старостой Меланфии этим летом стали куда более доверительными. Это хорошо. Я не удивлюсь, если совсем скоро моему дяде предложат какую-то высокую должность. Это значит, я нужна буду ещё меньше.

Уже после закрытия ресторана я провожу на кухне дополнительный час. Драю всё, хотя на самом деле настраиваюсь и немного трушу.

Невпопад (а может быть наоборот очень даже вовремя) вспоминаю заезжего депутата Темирова. Он больше у нас не бывал. И смс отправить ему я так и не осмелилась.

В чужие дела я лезть не буду. Своих, слава богу, хватает. А он человек взрослый, опытный, наверняка же сам всё понимает.

Тем не менее, я ему благодарна за пусть всего парочку, но важных для меня наук. Вопросы надо решать, а не бежать от них.

Вытерев руки и повесив на крючок полотенце, поднимаюсь на второй этаж нашего ресторана, который одновременно с этим является еще и небольшой гостиницей, и родным домом для меня, дяди Димитрия и двух наших тетушек.

Чем ближе разговор – тем больше я переживаю. До последнего раздумываю над тем, чтобы спасовать и вильнуть в свою комнату. Но все же дохожу до конца коридора и громко стучусь в дядюшкин кабинет.

Я знаю, что он здесь. Пьет ракию и сводит затраты с доходами. Это его обычная вечерняя рутина, в которую сегодня ворвется непутевая Еленика…

– Дядя, это я, – заглядываю и, не спеша войти, пытаюсь улыбнуться.

Он поднимает нахмуренный взгляд от своих тетрадей и смотрит немного растерянно.

– Время позднее, почему не спишь? – Смотрит сначала на часы, потом на меня.

В сердце колет досада. Это его забота? Или дядя просто понятия не имеет, что я всегда ложусь позже?

– Закончила дела. Решила к вам зайти. Хочу поговорить.