Чтение онлайн

В коттедже, в котором обедали и играли в игры гости, телефон звонил долго. Дэн об этом предупредил, поэтому она будет ждать до упора. Ведь сейчас там все-таки на два часа раньше.

Наконец, в трубке раздался недовольный голос:

— Алло? Если вам нужен офис, то вы не туда по…

— Мне не нужен офис, — сказала Абра. Она надеялась, что на другом конце не услышат, как сильно и быстро бухает ее сердце. — Мне нужна Роза. Роза Шляпница.

Молчание. А затем:

— Кто говорит?

— Абра Стоун. Вы же меня знаете, правда? Я — девочка, которую она ищет. Скажите ей, что я позвоню через пять минут. Если она подойдет — мы поговорим. Если нет, то передайте ей, что она может идти на хер. Перезванивать еще раз я не буду.

Положив трубку, Абра опустила пылающее лицо в ладони и глубоко задышала.

Когда в дверь постучали, Роза пила кофе за рулем своего «Эрскрузера». Ее ноги стояли на потайном отделении, где хранились канистры с паром. Стук в столь ранний час мог означать лишь новые неприятности.

— Да, — сказала она. — Войдите.

Это был Длинный Пол в халате поверх ребяческой пижамы с нарисованными машинками.

— В коттедже зазвонил таксофон. Сначала я не обратил на него внимания — подумал, что ошиблись номером. И потом, я был занят: варил кофе на кухне. Он все не унимался, так что я ответил. Это была та девчонка. Хотела поговорить с тобой. Сказала, что перезвонит через пять минут.

Тихая Сэйри, укутавшись в покрывало, как в шаль, села в постели. Ее глаза под челкой моргали.

— Уходи, — сказала ей Роза.

Сэйри без слов повиновалась. Роза смотрела, как она ковыляет босиком к «Баундеру», что они делили с Гремучкой.

Девчонка.

Вместо того, чтобы бежать и прятаться, эта сучонка звонит — железные нервы. Неужто сама придумала? Верится с трудом.

— Что ты забыл на кухне в такую рань?

— Не мог заснуть.

Она повернулась к нему. Высокий пожилой мужчина с редеющими волосами и бифокальными очками на кончике носа. Лох мог бы каждый день в течение года проходить мимо него на улице, так ни разу и не заметив, но этот человек обладал кое-какими способностями. Он не был баюном, как Энди, или локатором, как Дедуля Флик. Пол умел мягко убеждать. Если бы он посоветовал лоху отвесить пощечину жене — или, если уж на то пошло, просто незнакомому человеку, — пощечина бы не заставила себя долго ждать. У каждого из Верных есть свои маленькие таланты. Так они выживают.

— Дай взглянуть на твои руки, Поли.

Он вздохнул и закатал рукава халата и пижамы до морщинистых локтей. На них были красные точки.

— Когда появились?

— Первые заметил вчера днем.

— Жар?

— Ага. Есть немного.

Она взглянула в честные, доверчивые глаза Пола и захотела его обнять. Кое-кто бежал, но Длинный Пол был здесь. Как и большинство остальных. Достаточно, чтобы позаботиться о сучонке, если та сглупит и решит сунуть сюда свой нос. А она может и сглупить. Разве бывают не глупые тринадцатилетние девочки?

— С тобой все будет в порядке, — сказала она.

Он снова вздохнул.

— Надеюсь. А если нет… что ж, я чертовски здорово провел время.

— Брось эти разговоры. С теми, кто остался, все будет хорошо. Я обещаю это, и слово свое сдержу. А теперь давай послушаем, что скажет наша нью-гэмпширская подружка.

Едва Роза устроилась на стуле подле большого пластикового барабана для бинго (рядом дымился в кружке остывающий кофе), как старомодный таксофон в коттедже взорвался звоном, заставив Шляпницу подскочить на месте. На третьем звонке она сняла трубку с рычага и самым своим сдержанным тоном произнесла:

— Здравствуй, дорогая. Могла бы связаться со мной и мысленно. Сэкономила бы деньги за междугородку.

Пусть бы эта сучонка только осмелилась. Не только Абра Стоун умеет ставить капканы.

— Я иду к тебе, — ответила девчонка. Голос ее был так юн, так свеж! Роза подумала о том, сколько всего может дать пар, таящийся в этой свежести, и ощутила приступ жадности, невыносимой, как жажда.

— Ты уже говорила. Ты на самом деле этого хочешь, милочка?

— А если да, ты там будешь? Или только твои дрессированные крысы?

Роза вспыхнула от злости. Зря, но по утрам она всегда бывала в дурном расположении духа.

— Куда же я денусь, милочка? — Роза старалась говорить спокойно и снисходительно, как мать (в ее представлении — сама она никогда ею не была), урезонивающая капризного малыша.

— Ты же трусиха.

— Любопытно, с чего ты это взяла, — заметила Роза. Голос ее звучал по-прежнему — снисходительно и чуть изумленно, — но рука крепко стиснула трубку и сильнее прижала ее к уху. — Ты же меня никогда не видела.

— Конечно, видела. У себя в голове, и я заставила тебя сбежать поджав хвост. А еще ты убиваешь детей. Детей убивают только трусы.

«Незачем оправдываться перед ребенком, — напомнила себе Роза. — Да еще лоховским ребенком». Но тут же услышала свой голос:

— Ты о нас ничего не знаешь. Ни кто мы такие, ни что нам приходится делать, чтобы выжить.

— Вы — сборище трусов, вот вы кто, — ответила девчонка. — Воображаете себя такими талантливыми, такими сильными, а на самом деле способны только жрать и долго жить. Вы как гиены. Убиваете слабых и убегаете. Трусы.

Презрение в ее голосе обжигало слух Розы как кислота.

— Это неправда!

— А ты — самая первая трусиха. Ведь не захотела прийти за мной, правда? Нет, только не ты. Вместо себя ты послала других.

— Либо мы начнем говорить разумно, либо…

— А разумно убивать детей, чтобы украсть эту штуку из их головы? Что в этом разумного, ты, трусливая старая шлюха? Ты послала своих друзей сделать за тебя твою работу, спряталась за их спины, и умно сделала, потому что теперь они все подохли.

— Да что ты знаешь, тупая сучонка! — Роза вскочила на ноги. Бедром она задела край стола, и ее кружка опрокинулась, кофе протек под барабан. Из кухни высунулся Длинный Пол, кинул один-единственный взгляд на лицо Розы и снова исчез.

— Кто трусиха? Кто на самом деле трусит? По телефону ты дерзить горазда, в лицо ты бы мне этого никогда не сказала!

— И сколько народу тебе понадобится, когда я приеду? — поддразнила ее Абра. — Сколько, ссыкливая ты сука?

Роза не отвечала. Она знала, что нужно взять себя в руки, но терпеть такое от мелкой лохушки, которая ругается как отпетый школьный хулиган… и которая так много знает. Слишком много.