Чтение онлайн

– Это невозможно! Как я могу тебе доверять, если ты так далеко? Если я и понятия не имею, что творится в твоей душе, а тебя это устраивает?! Ты сам не знаешь, чего хочешь: отдалить меня или приблизить, и сам мучаешься от этого! Меня утешает лишь мысль, что и ты мне не доверяешь. Хоть что-то у нас обоюдное.

– Глупости! – его рот искривляется волной, на белых щеках пунцовеют пятна величиной с клубничины. – Я доверяю тебе!

В его тоне столько непоколебимой веры в истину собственных слов, что и я пораженно застываю, на короткую секунду сдавшись, поверив ему и содрогнувшись под тяжестью этой веры. Но все мы – великие лжецы, потому что в любую минуту готовы обмануть себя. Особенно в пылу ссоры.

Набравшись смелости, я кидаюсь к нему на шею с наглостью тойтерьера, пытаясь сорвать поцелуй, но он так резко отскакивает назад, так выгибает шею, что чудом не перемахивает через парапет и не летит в бездну. Что и требовалось доказать.

– Ты боишься меня! – в победном запале восклицаю я. Только чувства скорее горькие.

– Глупости, Элли! – с досадой противоречит он, стряхивая невидимую пылинку с рукава. – Не такая уж ты и страшная. Можно сказать, даже симпатичная. Особенно когда не бросаешься на людей.

Я упрямо мотаю головой и медленно поднимаю вверх руку. Вонка косится на нее краем глаза с опаской, видимо подозревая, что вот-вот я влеплю ему пощечину.

– Тс-с-с! – успокаивающе шепчу я, округляя глаза.

В тисках волнения подношу ладонь к его щеке и мягко касаюсь ее, копируя излюбленный жест Вонки, первый аккорд прелюдии, - и внимательно слежу за его мимикой. Он не противится. Лицо магната меняется под моими пальцами, точно воск под пламенем свечи, но выражает оно отторжение и желание скорейшего финала, как лицо пациента во время неприятной медицинской процедуры.

– Тебе не нравится моя близость, правда? – я ободряюще улыбаюсь, убирая руку. – Хочешь узнать почему? Нет? Наверное, с моей стороны это будет неосмотрительно, но я скажу. Ты противишься не столько нарушению границ своего личного пространства, сколько той ничтожной, но существенной власти над тобой, которой я, несмотря ни на что, обладаю.

Окончательно овладев собой, Вонка с надменным видом закатывает глаза:

– Элли, ты пугаешь меня. Кажется, тебе срочно надо сделать томографию головного мозга. Я могу посоветовать хорошего врача. Все, что ты говоришь, - нелепица и вздор! Ни слова правды! Я сам по себе, иначе как бы я смог творить, если бы мне пришлось зависеть от кого бы то ни было? Никак, разумеется!

– Люди обретают счастье, когда вверяют себя другому.

– Вверяют? В смысле «дарят»? Какой ужас. Я был о людях лучшего мнения. А они при этом обматываются декоративными ленточками, чтобы стать похожими на безвкусные подарочные коробки?

– Ну я же не в буквальном смысле! Конечно, ничем они не обматываются… - я хочу продолжить, но Вонка, нарочито устало зевнув, перебивает:

– Все, Элли, это, конечно, очень занимательно, но уже слишком поздно, а у тебя, кажется, разыгралась температура. Нам пора возвращаться.

– Как скажешь.

В молчании мы возвращаемся к моим апартаментам, где я, перед тем как открыть дверь, неловко оборачиваюсь:

– Может, останешься?..

В моем ровном тоне не звучит ни мольбы, ни надежды. В конце концов, это ведь всего лишь вопрос.

Вонка чуть улыбается уголками губ, касается рукой полей шляпы в прощальном жесте:

– Спокойной ночи, Элли.

– Спокойной ночи.

Счастливого Рождества, Элизабет.

========== Часть 14 ==========

Я быстро иду по узкому перешейку, мне все чудится, что я куда-то опаздываю, но шаги получаются медленными: ноги едва поднимаются, словно им приходится преодолевать сопротивление воздуха. Нетерпение подхлестывает и, нервничая, я шепотом поторапливаю себя. Внезапно острая боль застает врасплох, вынудив замереть на месте - безымянный палец будто насквозь прошивает иголка. Первая мысль – оса, но, взглянув на ладонь, я понимаю, что боль причиняет обручальное кольцо: оно раскалилось добела, так, что кожа вокруг него покраснела и пошла волдырями. Я судорожно пытаюсь скрутить его с пальца, но кольцо только проворачивается вокруг своей оси и не сдвигается с места. Тем временем кожа на пальце лопается, как пузыри на поверхности воды в аквариуме, мне кажется, я вижу белесый кусочек кости, и от этой мысли к горлу подкатывает тошнота.

Боль такая, что я вою и плачу и, обжигая руки, отчаянно стремлюсь стянуть треклятое кольцо. Наконец, долгожданный результат – я стаскиваю его и, замахнувшись, со всей силы кидаю в воду. Кольцо ударяется о зеркальную гладь с негромким всплеском и с шипением остывает; от того места, где оно упало, идут причудливо расширяющиеся круги, на мгновение превратив водоем в мишень для игры в дартс. Я попала в яблочко?

Запоздало я осознаю весь ужас произошедшего. Это же обручальное кольцо! Я его выбросила! Дыхание перехватывает от мысли, что я совершила что-то настолько непоправимое, практически фатальное, и я, набрав в грудь воздуха, ныряю следом в мутную зеленоватую воду.

Я долго шарю руками по дну – вместо песка его покрывает стекло и в поисках кольца я раню ладони, пролитой кровью окрашивая воду в тревожно-красный. Но слепящий блеск привлекает мое внимание – и кольцо найдено. Зажав его в кулаке, я пытаюсь всплыть, но внезапно усилившееся течение кидает меня в сторону. На грудь ложится тяжесть сдавливаемого воздуха. Я выдыхаю в воду. Легкие сжимает сосущая пустота – им нужен кислород. Словно обратившись в камень, они тянут меня вниз, и хотя глаза заволокла блестящая как уголь темнота, я сопротивляюсь природе до последнего. Будто взбивая тесто, я дергаю руками в воде, и кровавые следы, шлейфом тянущиеся за моими руками, складываются в узоры.

– Дыши, Элизабет, - звучит в голове низкий незнакомый голос.

– Это что, приказ? Я же захлебнусь, - упрямлюсь я.

– Доверься мне, - настойчиво призывает голос.

– Я верю своим глазам.

– Как ты можешь верить им, когда они закрыты? Слушай свое сердце.

– Я тоже люблю красивые цитаты, но это, извините, банальность. Я же умираю! Пожалуйста, сделайте хоть что-нибудь. Мне не хочется уходить.

– Открой глаза.

– Но они открыты. Никаких красот подводного мира я не вижу, если вы об этом. Пожалуйста…

– Я больше ничем не могу тебе помочь, Элизабет, - раздраженно перебивает голос.
– У меня тоже есть дела. Извини. Приятно было тебя повидать.

– Но подожди же! Постойте! Послушайте! Вы должны мне помочь! Что я должна сделать?

– Открой глаза, Элизабет. Открой глаза, - на все лады поет удаляющееся эхо.

Сердце пропускает удар, и морок спадает. Я выныриваю на поверхность, только не водоема, где так и не смогла побороть течение, а собственного сознания. Я открываю глаза.