Чтение онлайн

– Пошла прочь! – Элиза слетела с кровати – огромной, мягкой, упругой, какой у неё не было на родине. Испуганная Рената убежала.

Нетерпеливо дёргая за сонетку, доселе тихая обитательница комнат подняла целую бучу среди слуг. Она потребовала горячей воды, глаженых платьев, помощи с волосами – и была в полной боевой готовности, когда на улицу спустился вечер, мягкими сумерками окутывая дома.

Омар Лалие отдыхал после дневных трудов в своём кабинете. Его он несколько лет назад, после покупки дома, отделал по своему вкусу деревянными панелями и привёз великолепный ковёр. Три огромных арочных окна украсили мягкие серые портьеры, а подоконники переделали, чтобы на них можно было сидеть, подложив подушки под спину и разглядывая движение экипажей на Вандомской площади. Этим прямо сейчас Омар Лалие и занимался. На площади уже зажгли газовые фонари, и такие же, но куда меньшие, фонарики мерцали на козлах проезжающих экипажей. Красиво… Счастливые люди, довольные своей ограниченностью, торопились наносить визиты – а буржуа спешили домой. Париж возрождался после военных тягот. Уже десять лет прошло, как император Наполеон скончался в ссылке на острове Святой Елены, а город только начал оживать от последствий его сражений. Франция всё ещё в ледяном перемирии с монархиями Европы, деловые связи еле теплятся – а ему здесь хорошо. Город как будто помолодел, скинув груз лет, и пахнет не страхом войны, а свободой. Впрочем – Омар усмехнулся – его деньги и репутация экзотического принца позволяют ему быть свободным везде. А заодно и интриговать своей персоной французский двор. Как только начнётся светский сезон, его вновь атакуют приглашениями в Тюильри и Пале-Руаяль. Вновь разговоры не о чём, расшаркивания с придворными, настырные матери, подсовывающие своих юных дочерей…

Бутыль с араком из фиников на столе манила. Хотя бы недолго не думать о столь же юной строптивице в спальне на втором этаже. Вот отец удружил даром… надо думать, Хусейну просто осточертела холодная Швеция, вот он и поторопил события, как смог. Чем кончится ожидание? Элизе ребёнок сейчас совсем ни к чему. Сама ещё дитя, не успела стать женщиной, получить удовольствие от плотской любви…

– Марис.

Тоненький силуэт в юбке «колокольчиком» замер в проёме двери. Редкий гость, как по заказу! Элиза явно не ожидала, что в кабинете не будет гореть свет, и растерялась. Она не находила хозяина кабинета, а вот он преотлично видел её благодаря свету газовых рожков в коридоре.

– Я здесь, – слезать с подоконника Марис не собирался. Она пришла к нему вряд ли со светским визитом, вот и пусть терпит отсутствие манер. Если крестьянка Лиз вообще знает об их существовании.

Элиза двинулась на голос. Пять неуверенных шагов, и вновь замерла в растерянности.

– Ну где ты? Хотя бы говори, чтобы я знала направление!

– Что тебя привело? Неужели поделишься новостью?

Лиз покраснела в темноте, догадавшись, о чём он спрашивает.

– Мне пока нечего сказать.

Марис зевнул – и погромче, чтобы она поняла, насколько ему неинтересна и раздражительна данная тема.

– Ну тогда возвращайся к себе и жди дальше.

Лиз напряглась.

– Нет.

– Нет? – Марис предельно удивился. Давненько ему никто не противоречил. Соскочив с подоконника, он в три шага оказался прижатым к тоненькой, упрямой, отчаянно одинокой фигурке в бальном платье. Ей, видимо, горничная не сказала, что так парижские дамы одеваются только на выезд. А может, одевалась с помощью Ренаты…

– Я буду рад, если ты передумала насчёт платонического характера нашего ожидания.

Злое сопение в темноте – и неожиданное:

– Я пришла поговорить о сестре!

– О малютке Рене? Что о ней говорить? – он чувствовал – Элиза злилась. Вот только отчего?

– Зачем ты даёшь Ренате надежду? Зачем обещаешь оставить её при себе? – девушка гневно шипела. – Неужели не понимаешь того, что глупышка уже влюблена в тебя?

Бесконечное удивление Мариса вылилось в циничный смех:

– Вот как! Приятно.

– Чего тебе приятно, дурак?! – вскрикнула Элиза. – Как ты не понимаешь, Рената – ребёнок ещё, юная девочка…

– Две юные девочки лучше, чем одна… Ай! – ощущение ногтей, впивающихся в щёку, Марису не понравилось. Но и сбежать Лиз Линтрем он не позволил. Их отношения пора было двигать с мёртвой точки. Только куда, если ласку она не ценит, на заботу шипит дикой кошкой, и только хамство будит её.

– Ты. Не прикоснёшься. К моей. Сестре.

– А и ничего подобного, – Марис не стал объяснять, что не видит в малолетней Ренате ничего завлекательного. – Я здесь хозяин. Захочу – прикоснусь. Но лучше бы я прикоснулся к тебе.

С этим Марис тянуть не стал. Задрав сзади пышные юбки, он сжал округлые ягодицы ладонями и усадил Элизу на подоконник. Курс на упрощение дамских нарядов в парижской моде последних лет оказался весьма кстати. Руки нащупали край чулок… и всё. Панталон Элиза не носила.

К такому Марис оказался не готов. Оба замерли истуканами, тяжело дыша. Неужели сейчас это случится, и она узнает… Стронберг отступил назад, выпуская стиснутые в пальцах оборки, Лиз с трудом удержалась от проклятия, которое этот мог понять неверно.

Марис не поднимал взгляда выше разглаживаемой им юбки. Голос его звучал напряжённо:

– Так что, Лиз, принесёшь себя в жертву вместо Ренаты?

Женщина в отчаянии закрыла глаза. Попросить его, что ли? А может, просто убить, чтобы не мучился?

– Стронберг! – она не на шутку вспылила. Спрыгнула с подоконника, вызывающе качая бёдрами, прошла к двери. И обернулась, чтобы нанести coupe de grace оттуда. – Ты… идиот!

Глядя на исчезающую в коридоре девушку, Марис не смог с ней не согласиться.

В доме царил переполох. Бегали слуги, домоправительница, охрана – и было этих людей так много, что глава дома никак не мог понять, где же они все были ночью, когда требовалось их внимание? В гневе он был страшен.

– Виновных уволю! – рычал Омар Лалие. – И половину невиновных – тоже! Какой от вас прок, если не можете устеречь девчонку?! Все вон, с глаз моих!

Прошла беспокойная ночь, а серым сумрачным утром обнаружилось, что дальняя, хотя и не кровная, родственница господина сбежала. Ну, или была украдена прямо из опочивальни. Хотя в это Омар Лалие не верил. Разумеется, маленькая стерва сбежала сама. С ней уже могло произойти что угодно, она же города не знает, пойдёт с первым встречным, пообещавшим ей убежище. Ни денег, ни драгоценностей, ни даже смены одежды Элиза не взяла. Куда там, чтобы думать, ведь нужен мозг!

Один он никак не обшарит за короткое время трущобы, а с каждым часом всё растёт вероятность обнаружить в каком-то разрушенном доме, попросту на помойке её истерзанное, многократно изнасилованное тело. Что за дура… Жаль, что бесценный Керим уехал вместе с Хусейном. Придётся подключать полицию.

Префект I округа Парижа примчался к именитому горожанину, едва не опередив курьера, доставившего ему записку от Омара Лалие. Андре Тейлан действовал умно и оперативно, так что уже к вечеру все жандармы города были оповещены о розысках и необходимости смотреть во все глаза и слушать всеми ушами, которые у них оставались после лет доблестной службы на благо Франции.

Бригадный генерал Тейлан заверил Лалие, что для обнаружения его родственницы делается всё возможное; однако сердце Мариса требовало и невозможного. Переодевшись и загримировав лицо, молодой человек отправлялся, вооружённый кинжалами, в трущобы, рыскал там сутками, расспрашивал, угрожал, подкупал. Светловолосую девушку не видели. За розыск Алис Линтрэ, так он окрестил Элизу, была обещана награда, вызвавшая с десяток ложных опознаний. Последнюю – ободранную, слегка безумную блондинку – привели её же родители, отлично знающие, что потерянной девушкой их дочь не была. Жажда золота оказалась сильнее здравого смысла. Мать девушки ещё с час ругалась на площади перед дворцом, когда их выставили из него, и проклинала Омара Лалие, пока жандармы не подхватили её ласково под локотки и не унесли в направлении глухой чёрной кареты.