Чтение онлайн

А спустя восемь дней один из полицейских информаторов наконец заслужил свою награду.

Как только, двигаясь черепашьим шагом по иерархической лестнице, в результате ловкачества и подсидок, полицейский достигал звания капитана, ему выделялся отдельный кабинет, по размерам не превышающий собачью конуру, в здании участка. Но даже собственный кабинет с окном не радовал сегодня капитана Дени Филиппа. Ведь это же шило в заднице, а не работа! Своих дел по расследованию убийств невпроворот, а комиссар Тейлан как будто озверел, свалив на его отдел ещё и бродяг-опиумистов, несколько краж и один то ли несчастный случай, то ли покушение на убийство. Объяснение одно – с наступлением весны преступники активизируются, а полицейские, напротив, торопятся разбежаться по отгулам. По этой причине и приходится перегонять дела из одного подразделения в другое или переводить сотрудников, но ни одного из своих ребят капитан Филипп не отдал, пригрозив в противном случае столичному городу Парижу всеми десятью бедствиями египетскими. Они там, наверху, похоже, полагают, что убийцы сжалятся над бедственным положением полицейских и перестанут убивать на то время, пока защитники закона носятся, словно борзые, в поисках воров и насильников, и негодяев, оскорбивших ругательствами слух невинных старушек. Нельзя же так просто растащить отдел убийств и требовать, чтобы показатель раскрываемости оставался прежним!

Дени Филипп заворчал, перебирая стопку картонных папок, за ночь объявившуюся на его столе. Потом крикнул в раскрытую щель двери:

– Патрисия, зайди ко мне!

Девчонка-сирота, разносящая по отделу бумаги и время от времени моющая полы, влетела быстрее мухи, словно ждала зова. И затрещала прямо с порога:

– Вы уже знаете, да, да, мсье капитан? Я знаю, что такое всегда происходит в книжках, но чтобы в жизни – никогда! Правда, мсье капитан, как вы думаете?

Ответа Дени Филиппа, к счастью, не требовалось, Патрисия только перевела дыхание и застрекотала снова. Она строила гипотезы, искала им подтверждения и отказывалась от них, а сбитый с толку потоком шума капитан никак не мог уяснить, из-за чего стоит такой крик.

– Патрисия! – наконец рявкнул он.

Помощница замолчала и посмотрела на начальника, ангельски хлопая ресницами.

– Да, мсье капитан?

– Что-слу-чи-лось? – раздельно, по слогам, чтобы вопрос осел в её пустую голову, поинтересовался Филипп.

Патрисия даже задохнулась от удивления:

– Как, вы не знаете, мсье капитан? Вас же с утра разыскивает комиссар Тейлан, а вчера сюда приходили детективы и…

– Сделай глубокий вдох, Патрисия, – скомандовал Дени Филипп, опираясь обеими ладонями о стол. Девчонка послушно выполнила его распоряжение. Она выглядела такой прелестной и юной, и даже чуточку умной – пока не открывала рот.

– Хорошо. А теперь рассказывай по порядку, медленно и подробно. Но без комментариев! – поспешно добавил шеф.

Девушка помолчала, собираясь с мыслями. Лицо её сделалось очень сосредоточенным.

– Она – его подружка, капитан! – наконец изложила, как ей казалось, самую суть Патрисия.

На минуту Дени Филипп засомневался в целесообразности дальнейших вопросов. Скорее всего, Патрисия опять целый вечер фантазировала о принцах.

– Кто «она»? – стараясь говорить как можно мягче, уточнил он.

– Девушка, – на редкость понятно ответила Патрисия, – которая потеряла память.

– Подожди. Ты говоришь о девице, которую нашли на окраине Булонского леса без малейшего представления, кто она такая?

– Ну да. Её дело поступило к нам позавчера, помните?

– Угу, – сердито буркнул капитан. – Ничего там не понятно. То ли наезд, то ли не наезд, а может, несчастный случай. Свидетелей нет, девчонка ни черта не помнит. Шишка на голове, синяки по всему телу – и совершенно пустая голова. Так, говоришь, отыскались её родственники?

– Опекун, – делая огромные глаза, зашипела Патрисия.

– Перестань на меня шипеть, – Дени Филипп вытер капельки слюны, попавшие на его лицо, и брезгливо отодвинулся. – Что в нём такого особенного, в этом опекуне?

– Вы же не знаете, кто он!

– Ну?

– Омар Лалие, – трагически закатила глаза Патрисия, прижимая руки к груди. Капитан Филипп с интересом посмотрел в этом направлении, пока информация достигала его сознания.

– Лалие! – Дени Филипп невольно подскочил. – Тот самый бедуин в чалме, который несколько лет назад купил принадлежавший герцогине N. дворец на Вандомской площади и не показывает носа из него? Говорят, у него там хрустальные потолки, а вся мебель из золота, и посуда из коллекции русских царей…

– А по дому ходят павлины и бегают ручные леопарды, – с мечтательным видом подхватила Патрисия. – В стены вставлены драгоценные камни…

Шеф опомнился первым. Он стукнул кулаком по столу:

– Хватит пороть чушь, Патрисия! Драгоценные камни в стенах, надо же… Нам не должно быть никакого дела до мсье Лалие, за исключением того, что он заберёт свою подопечную домой, и городу не придётся больше платить за её пребывание в лечебнице.

– Она ведь совсем не красивая, – продолжала вслух размышлять Патрисия, дёргая куцый хвостик волос. – Так, ничего особенного. К тому же, говорят, она иностранка…

В дверь без стука вошёл полицейский сержант, таща за собой грязный мешок и стопку бумаг.

– Шеф, док прислал свои выводы насчёт парнишки, выловленного в Сене. Говорит, что это утопление. А ещё вас разыскивает комиссар Тейлан. Он был просто в бешенстве, что вы не доложили о найденной девушке…

Патрисия ойкнула.

– …и уже на пути сюда сам. Должен скоро приехать.

Под окнами участка кучер прикрикнул на лошадей.

– Ага, приехал, – с удовлетворением констатировал сержант. – Ну, так что с отчётом дока? Может, мне…

– Положи сюда, – двумя движениями Дени Филипп расчистил место для отчёта на углу своего стола самым простым способом – скинув другие папки на пол.

За дверью кабинета грохотали шаги, тяжёлые, словно поступь Господа Бога в Судный день. Андре Тейлан, префект округа, ни с кем из присутствовавших в кабинете здороваться не стал, а только рявкнул, глядя в упор на капитана:

– Дело государственной важности, Филипп. Поедете со мной, в моей коляске. И соберите все бумаги по делу Алис Линтрэ. Даже черновики, чтобы и следа не осталось.

Капитан моргнул только два раза, усваивая незнакомое имя, а потом повернулся к подчинённым и сам начал командовать. В результате документы были собраны в рекордные сроки – десять минут. А на двенадцатой минуте отборная четвёрка коней вылетела за ограду полицейского участка.

Перед старинным зданием госпиталя стояла роскошная коляска с открытым верхом. Высокие обода колёс говорили об отличных рессорах, делающих движение по булыжным мостовым почти неощутимым. Сидения широкие, все покрыты мехами, дверцы коляски украшены позолотой, лесенка из блестящего чёрного дерева. Вокруг коляски – четверо верховых, их тела целиком и даже лица закрыты плотной тканью, блестят только решительные глаза да сталь изогнутых клинков за поясами. Кучер на высоком облучке одет лишь в ливрею и плащ с опушкой, но вышколен не хуже этих бравых ребят. Взгляд цепкий, внимательный, губы сжаты, и по всему видно – в случае опасности за хозяина жизнь отдаст.

Единственный пассажир коляски – о чудо! – совсем не похож на своё сопровождение. Блондин, длинные волосы сзади собраны в косу, тёмные глаза, суровые неулыбчивые губы. На пальцах рук переливается каскад драгоценных камней – ну точно берберский принц! А сам одет в светлый европейский костюм – узкие панталоны, глянцевые сапоги, сюртук с еле заметной вышивкой. Шейный платок цвета голубиного яйца повязан так туго, что мужчина даже не двигает головой. Рядом на сидении валяется цилиндр, а ветер силён, но волосы пассажира коляски в полном порядке, лицо бесстрастно, взгляд устремлён перед собой.