Домик у подножья
Шрифт:
Он был интеллигентным малым. Закончил университет, учился на архитектора специальных объектов. В соседнем городке ему предлагали возглавить проект по разработке концепции хоккейной арены. Но, улыбнувшись, он отказался.
Его очень часто можно было увидеть с книгой в руках. Дети дразнили его ботаником, а он шутливо замахивался на них томиком какой-нибудь очередной энциклопедии. Его все любили и не понимали. Имея такие способности, он просто обязан был разбогатеть к своим тридцати годам. Но он никуда не спешил.
В начале своей карьеры он работал главным архитектором одной государственной организации. В основном отвечал за теплоснабжение домов, но чаще всего ему приходилось составлять паспорта строящихся домов вместе с коллегами. Работа была тяжелой, и случалось, что он возвращался домой ночью очень уставшим. Тогда его девушка (нынешняя жена) встречала его спящим в кровати, что, в конечном счете, стало сводить его с ума. Он уволился.
Теперь же он работал на заводе (что располагался недалеко от поселка) по изготовлению соков и лимонадов. Впрочем, на нем работала добрая мужская половина городской деревушки. В его обязанности входило следить за конвейером и менять время от времени наполняющиеся сладкой тягучей жидкостью баки. Работа, которая не требовала огромного ума, сразу же понравилась Болтуну. На заводе он стал всеобщим любимчиком, благодаря своему длинному языку. Да, он очень любил поговорить, и говорить он мог обо всем. Болтун был умным малым, но впоследствии стал человеком, растерявшим свой потенциал.
Жена не обижалась на него. По крайней мере, первое время. Она видела, как тяжело ему приходилось на первой работе. Сама она работала продавщицей в местном магазинчике. Так они и жили, легко и беззаботно. Болтун стал возвращаться рано домой, и теперь его можно было встретить радостно гуляющим вместе со своей женушкой. В руках у него неизменно был небольшой пожелтевший прямоугольник, способный унести каждого из нас в свой вымышленный мир.
– Стекляшка, – повторил Болтун, и только теперь Стекляшка обратил на него внимание, – давай присядем на скамейку, – Болтун внимательно осматривал задрипанный свитер, что болтался на исхудавшем смуглом теле, и полинявшие джинсы, что были порваны на коленях.
– Мне и здесь хорошо, – беззаботно ответил Стекляшка и в подтверждение своих слов сладко откинулся на ароматную листву. Над их головами разразился гром, и на лица упали первые капли бесконечного осеннего дождя.
– Давай под козырек, а то простудишься, – проговорил Болтун и протянул Стекляшке руку. Тот немного помедлил, но все же позволил ему помочь себя поднять. Болтун, поддерживая шатающегося товарища, засеменил к подъезду.
Встав под козырек, они молча наблюдали за нахлынувшим ливнем. Стена дождя мигом обрушилась на поселок, и теперь сквозь водяную пелену виднелись маленькие силуэты вдали, что бессвязно кидались в разные стороны, как куча муравьев при нападении любопытного ребенка.
– Это что у тебя? – Стекляшка взглянул на книжку в черной кожаной обложке. На лицевой стороне пестрели белые буквы: М.А. Булгаков. 3 том.
– Никогда не читал «Мастер и Маргарита»? – улыбнувшись, спросил Болтун. Стекляшка отрицательно покачал головой. По правде говоря, он был плохо знаком с литературой, ограничившись лишь легкими рассказами, которые ему задавали прочитать еще в школе. На лице Болтуна отразилось изумление. – Ну, тогда ты просто обязан прочитать эту книгу! Это классика! – победоносно заключил он, и Стекляшка озадаченно посмотрел на своего будущего собрата по несчастью. Такую большую книгу ему в жизни не осилить (уже не осилить).
– Ну не знаю, – протянул он, – может, как-нибудь потом…
– Ну, если хочешь, можешь начать знакомство с великой литературой этим вечером, а пока что, могу тебя угостить кое-чем, – Болтун расстегнул куртку и достал из внутреннего кармана полную бутылку водки. У Стекляшки загорелись глаза, он неосознанно прижал книгу к себе, будто бы держал в руках чемодан с деньгами, а не стопку пожелтевших листов.
– А что там, в твоей книге-то? – Стекляшка чувствовал легкое волнение, раздирающее его изнутри. К горлу подкатывал трепет, и он готов был закричать на всю улицу от счастья – он будет пить не один.
– Дьявол, прибывший в Москву и показывающий фокусы, а еще история из Библии, – Болтун загадочно посмотрел на Стекляшку.
– Ну, Библия – это хорошо, это полезно для человека, – ответил тот.
– Не для каждого, – усмехнулся Болтун, и они зачарованно посмотрели друг на друга, – там еще есть говорящий здоровенный кот, – добавил Болтун, и Стекляшка громко рассмеялся. Ядовитая жидкость уже давно червяком выела его больные мозги, поэтому он не всегда мог контролировать свое поведение. Осознав, что очень громко смеется, он смущенно затих.
За спинами послышалось тонкое пиканье, и дверь в подъезд открылась. Оттуда вышла пожилая дама с черным зонтиком.
– Ой, здравствуй, Болтуша, – нежно протянула она своим старческим голосом, – а ты чего здесь делаешь с этим пьяницей? – она хмуро глянула на Стекляшку, и тот стыдливо отвел глаза в сторону.
– Приучаю к высокому искусству, – ответил Болтун, показывая на книгу, которую прижимал к себе Стекляшка, – «Мастер и Маргарита», – гордо произнес он.
– А-а-а-а, – протянула бабка, – это хорошая вещь, интересная. Ни черта, правда, не понятно, но вещь великая, – она раскрыла зонтик и скользнула под разгневанное небо.
– Ну, видишь, великая вещь, говорит, – произнес Болтун и взглянул на Стекляшку. Тот, дрожа от подкрадывающейся осенней прохлады, испуганно смотрел на него, – ты чего боишься? – непонимающе спросил Болтун.
– Почему ты решил ко мне прийти? Мало, что происходит просто так, всегда есть причина. Ты хочешь сделать мне плохо? – губы его задрожали, и Болтун рассмеялся от одной только мысли, что он может причинить кому-то вред.
– Ты чего такое несешь? – сквозь смех спросил он Стекляшку. – Ты ведь меня знаешь, я и мухи не обижу, – Болтун задумчиво посмотрел на небесный водопад, – хотя ты прав, пришел я к тебе не просто так. Меня уволили, вот и хочу напиться с кем-нибудь. Жене еще не говорил, да и боюсь на самом деле сказать об этом. Завод вообще закрывается, а такое происходит только тогда, когда за окном кризис. А все вроде живут как живут, ни о чем не беспокоясь, спрашивается тогда, чего его закрывают? – он обращался больше к самому себе, стараясь понять образовавшеюся дилемму. – По телевизору ничего не говорят о кризисе, вроде как у всех все хорошо, – тихо закончил он.
– Какой там телевизор, – усмехнулся Стекляшка, – ты же вроде умный малый. Да по ящику ни за что не скажут, что страна разваливается, даже если в прямом эфире ведущий с голоду подохнет. Раз было сокращение – надо ждать беды, – угрюмо произнес Стекляшка.
Серые тучи, будто бы следя за разговором двух несчастных песчинок на планете, нахмурились еще больше. По небу вновь пробежал пугающий перезвон грома, завершая мелодию на самых низких нотах. Где-то вдали вспыхнула молния, озаряя на секунду все вокруг синевой, и дождь усилился еще больше, заставляя разрываться барабанные перепонки. Стекляшка обнял Болтуна за плечи, и оба вошли в подъезд.
Квартира Стекляшки была грязной и неубранной, но это никак не смущало Болтуна. На столе одиноко стояли две рюмки водки. Молча чокнувшись, они брызнули себе в горло прозрачную жидкость. Скривив лица, они поспешно проткнули грязными вилками маринованные огурцы и мигом закусили ими, затмевая отвратительный привкус спирта.
– Интересно, что же с ними стало?.. – потухший взгляд Стекляшки уставился в окно.
– С кем?
– С Петькой и Машенькой.
– А это кто?
– Что-то вроде моих детей, – усмехнулся Стекляшка.