Чтение онлайн

Сейчас он мог выглядеть как обычный мужчина, который уже прожил свою счастливую жизнь и пытается чем-то занять свою старость, но глаза –зеркало души, так ведь? Может, раньше у этого человека и было то, что называют «душой» , но в какой-то момент она исчезла, оставив вместо себя оболочку, полную только злобы. .

– Восемь с половиной футов, никак не меньше, – я постаралась придать голосу уверенности, если поверю я – то и он поверит в мою ложь. – Хотите посмотреть?

У него немного дернулась щека, так бывало, когда он раздумывал и принимал решение, и сегодня удача сыграла в мою пользу. Он благодушно отмахнулся, сказав лишь, чтобы к десяти все уже было готово к отправке, а я сидела у себя.

Мельком взглянув на дверцу дома, я закинула мешок на плечо и пошла в сторону воды.

Анда

Нож я обнаружила воткнутым прямо в мокрую доску на пирсе, который был построен самим дедушкой. В некоторых местах деревяшки расшатались и проламывались, но устоять в целом было еще возможно. .

Я присела на корточки и развязала мешок. Рука скользнула внутрь и нащупала пушистый хвост, который по-прежнему ощущался как живой, от чего отвращение поднялось тошнотой прямо к горлу. Если бы маленькой мне сказали, что меня ожидает такая жизнь, честно, я бы испугалась и не поверила. Но теперь это стало моим образом жизни. .

Речной пейзаж был прекрасен. Вода умиротворенно застыла, казалось, будто она вообще не течет, если бы не журчание, которое едва слышно разносилось над округой, стоило затаить дыхание. Со дна отсвечивали гладкие речные камушки, которые, выступая из воды, становились скользкими.. Иногда поодаль можно было заметить лося или оленя, которые, осторожно ступая, решались подойти и испить воды, прислушиваясь к каждому шороху. Такие места как рисуют и печатают на открытках или блокнотах: величественная природа, животные –покой и умиротворение. Мне не надоедало смотреть на всю эту красоту, на неожиданные дары, которые она приносила.. За поворотом, который можно обойти с другого берега, можно было увидеть настоящую силу этих тихих вод – там они падали на камни и яростными потоками устремлялись дальше, навстречу Солнцу. Мне довелось это узнать, когда я заблудилась во время первой самостоятельной вылазки в лес. После долгих скитаний, с громко стучащим на выбросе адреналина сердцем, я вышла к тому месту, где вода превращалась в неукротимые маленькие волны, стремящиеся унести любого, кто попадет в пенную пучину. В конечном итоге мне удалось выбраться из дебрей лишь потому, что дед вышел на меня во время своих «стрельбищ» и показал дорогу домой. По дороге, конечно, не упуская повода меня припугнуть.

Первые дни своего пребывания в доме Джона я плакала всего один раз, но даже не из-за него, а из-за запоздалого осознания потери родителей. Они были для меня всем, в таком юном возрасте я еще мало понимала это, но все, что мне удалось испытать всего за один вечер в доме дедушки, оставило глубокую рану в душе, которая затянулась неровным шрамом. Я знала, стоит немного дать слабину, и он точно откроется, а вот что последует дальше… Я не могла даже представить.

Я вынула лисицу за хвост и разложила ее на досках, оглядев еще раз свою добычу: казалось, еще секунда, и она вскочит, быстрым семенящим бегом скроется в кустах, слившись с травой, но нет… Нам предстояла тяжелая работа. Завязав волосы, которые с годами стали темнее, чем были в детстве, приобретя из светло-русого более насыщенный золотисто-каштановый оттенок, мои руки будто сами приступили к работе. Джону обязательно нужна была роскошная шкура этого животного – если нет качественно обработанного товара, то нет и денег. Вот только я никогда не понимала, куда он их тратит. Дорогих покупок он не совершал, по крайней мере, в доме не стало водиться вещей, которых я раньше не видела. Поэтому мне казалось, он их отдает их кому-то. Вот только кому? На такую мысль меня навело то, как увидела, что один мужчина приезжает к нему и берет свой заказ, а вместе с ним и бумажный конверт, недавно лежавший на кухонном столе. Я не смогла разглядеть, что в нем, но он был подписан чернилами, и на нем стояли, кажется, марки. К сожалению, дедушка забрал его раньше, чем я успела рассмотреть получше, и мне пришлось сделать вид, что я не заметила эту находку, и дальше развешивать сухое белье, которое уже отдавало затхлостью. Джон всегда забывал постиранное мной в тазике, который мог простоять за тумбой на стуле целую неделю. Приходилось заново идти и перестирывать все в речной воде. Не говорю, как это было тяжело делать зимой, когда руки отваливались, стоило лишь выйти из дома – не то, что стирать. Джон рассказал мне все правила его дома, и, даже несмотря на ненависть, я их не нарушала. Стирка в самом доме запрещалась в любое время года, зима или знойное лето – неважно, запаха чистящих средств не должно быть внутри, так же, как и меня, когда он был погружен в свою работу.

Честно, в каких-то редких моментах, ранее, я и сама старалась сгладить обороты и как – то подольститься к нему, получить его одобрение или похвалу, но все мои добрые слова или разговоры его не интересовали, он угукал или просто молча продолжал делать свои дела.

Пункт номер один – шкуру необходимо тщательно очистить от грязи до идеального состояния, не оставляя ни капли крови и ни клочка спутанной шерсти. . Чтобы сделать это, нужно воспользоваться специальной металлической щеткой – на материалы и инструменты старик не скупился, не говоря уже о снаряжении, которое было необходимо для поимки добычи. Но новым оборудованием пользовал только сам Джон и Арнольд, его старый товарищ, который бывал у нас дома чаще остальных. Джон всегда при его упоминании говорит, что они – сродни братьям…

Пункт номер два – не вздумай вырезать поврежденные участки. Никогда. Даже если это кажется быстрее и правильнее, этого делать совершенно не стоит, иначе не сносить головы. Я подошла к краю дощатого помоста и наклонилась с тазиком, который любезно был оставлен для меня. Вода всем видом так и манила, но, стоило окунуть в нее руки и набрать воды, как они сразу же замерзли и покрылись гусиной кожей, посылая неприятные импульсы холода по телу. Я чувствовала, как горло начинает саднить, что было предвестником простуды. Не помня, болела ли я раньше часто или у меня был крепкий иммунитет, когда я еще жила в городе , здесь я относилась к больному горлу как к обычному состоянию.

Серьезная болезнь настигла меня несколько раз, и я считаю, что это вполне естественно , когда живешь в лесу без удобств и приличного отопления. Но не настолько естественно, чтобы твоему родственнику было на тебя плевать. В первый месяц приезда, я, будучи маленькой девочкой, простыла и заболела, подхватив кашель, который перерос в воспаление, температура поднялась выше ста двух градусов 1 , а меня всю будто то окунали в холодную воду, то вновь доставали и клали в огонь. Только после того, как я не откликнулась на зов Джона из-за нехватки сил, в беспамятстве, он позволил Арнольду приехать и отвезти меня в ближайшую клинику. Всех подробностей я не помню, только тяжелый запах лекарств и глубокий окутывающий жар. Меня оставили лежать там на неделю, после чего за мной явился дедушка и настоял на моем отправлении домой. Мне было лучше, но врачи сомневались и не хотели выписывать меня. После нескольких дней уговоров и даже угроз Джон забрал меня.

Дома он говорил со мной по-другому – шептал успокаивающие слова, которые тогда были мне так необходимы и которые казались мне такими искренними. Он передвигался по кухне своей косолапой походкой и едва слышны были его шаги, когда он подошел и, подняв мой подбородок, поднес ко мне трубку. Она была горячей, и от нее странно пахло, но дедушка сказал, что это лекарство, которое мне следует вдохнуть, чтобы я скорее выздоровела.

– Врачи не знают, что делают, а я знаю, – он вставил трубку между моих раскрытых детских губ и велел вдохнуть. – Я вылечу тебя, я обязательно тебя вылечу.

«Вот же, он помогает мне, в нем еще есть капля добра», – мелькнуло в голове, и я вдохнула.

После этого «лекарства», которое дал мне Джон, лучше сразу не стало, я все так же находилась в бреду, лежала и проваливалась то в сон, – то в явь. Мне снилась мама, ее волосы и смех, она тянула ко мне руки и шептала ласковые слова, которые, просыпаясь, я вспоминала и хранила в голове, повторяя их про себя снова и снова, боясь забыть. Возможно, после поступка Джона прошло не более пары часов, а возможно, и дней – все это происходило стремительно, и я не могла понять, сколько времени провела в таком состоянии, но скоро мне и вправду стало легче. Дедушка меня вылечил.

Второй такой случай произошел в более старшем возрасте, но я смогла позаботиться о себе сама. Мне было пятнадцать, когда я провалилась в неглубоком месте реки, прямо у берега. Тонкий лед треснул из-за моей невнимательности, стоило мне ступить на него, подбираясь немного ближе к укатившемуся манку. Вымокнув насквозь, я никак не могла сориентироваться и дойти до дома. В тот момент в голове крутилась мысль лишь о том, что я точно упаду в сугроб, если споткнусь, и меня задерут звери, либо я замерзну насмерть, чего мне очень хотелось назло дедушке, чтобы тот помучался и понял, что совершил ошибку, когда вел себя так по отношению ко мне… Но я брала себя в руки и продолжала идти.

В тот день я застала Джона выпивающим с незнакомыми для меня людьми в гостиной, окутанной теплом пламени из камина. Их было человек пять, гораздо больше народу, чем обычно, но мне было все равно. Во рту одного из них была точно такая же «лечебная» трубка, которую давал мне дедушка. Я запомнила ее, но вот человек, который точно так же вдыхал дым, не выглядел больным – напротив, он был бодр и улыбался. Только взгляд, которым он оглядел меня, был неприятным: скользким и липким, словно он залез ко мне под кожу и разглядывает меня изнутри. Я не выдержала и отвела глаза. Пусть это и стало обыденностью , но искры обиды вспыхивали в груди . Несправедливо, что тот спокойно сидел вместе с друзьями, выпивая, и не задумывался ни на миг, где сейчас девочка, почему она вернулась так поздно. В таком состоянии он был более мягок и сговорчив, но опасаться его все же стоило. Так же, как и всегда, он просто кинул на меня остекленевший от выпитого виски взгляд и продолжил обсуждение с «новыми» знакомыми. Я знала, что заболею, но была рада тому, что все пальцы остались при мне и не отмерзли по дороге. Сколько бы я не отогревала ноги в горячей воде и не пила горячий чай с лимоном и корнем имбиря, это было бесполезно, я заболела. К тому моменту, как дедушка заметил мое отсутствие и невыполнение утренней работы, он явился в мою комнату и был не так милостив, как в первый раз. Начались ругань и оскорбления в мою сторону, он сказал, что я неблагодарная и делаю все это специально, чтобы пропустить домашние пропустить домашние дела, а после этого хлопнул дверью. Сквозь полудрему я понимала: мне никто не поможет.