Чтение онлайн

— Пьеса лишь зеркало, отражающее жизнь. Человек не может изменить свою судьбу. Дзуро и Горо убили князя Кудо. Они отомстили за отца и умерли довольные тем, что исполнили долг.

Кошечка подумала о князе Кире. Он сидит в безопасности в своей усадьбе, а она рискует жизнью, и все ее усилия могут оказаться напрасными. Дочь князя Асано без колебаний согласилась бы дать отпилить свою голову тупым мечом за право обезглавить Киру. Она представила себе, как длинное изогнутое блестящее лезвие нагинаты входит в его шею — так же легко, как отточенный нож входит в кусок бобового сыра. Кошечка сделала непроизвольное движение рукой и явственно ощутила сопротивление перерубаемого хребта.

Если ей придется казнить Киру, она не станет даже пытаться оставить полоску кожи нетронутой. Она увидит, как его голова с выпученными от страха глазами, подпрыгивая, катится по земле.

— Впереди что-то случилось, — Касанэ показала кивком на группу прохожих, столпившихся посреди дороги. Путники тихо переговаривались между собой. Речь шла о светло-сером речном камне, размером чуть больше кулака, который лежал в пыли Токайдо. Камень был обвязан черной тонкой бечевкой. Этот камень означал: «Не ходи дальше». К бечевке были прикреплены два маленьких пера, скрещенных под прямым углом и связанных ниткой. Информация наводила на размышления. Многие семьи использовали в своих эмблемах скрещенные перья, и семья Бансу-Ако была одной из них.

Некоторые прохожие поворачивали назад, другие объединялись, чтобы иметь возможность защититься, если предупреждение — не глупая шутка. Впрочем, все слышали о разбойниках с перевала Сатта. Путники связывали за спинами рукава, туже затягивали набедренные повязки и начинали рискованный путь вверх. Кошечка свернула с дороги к загородке отхожего места: ей нужно было время, чтобы обдумать случившееся. Беглянка ослабила узел набедренной повязки и присела на корточки над зловонной дырой. В доске загородки был процарапан простой рисунок: зонтик и два имени, начертанные на его ручке, — одно женское, другое мужское. Это был старый символ — общий зонт у мужчины и женщины означал, что они любовники.

Кошечка вздохнула. Ей попадались мужчины иного рода. Она не могла даже представить себе, что когда-нибудь сможет кого-нибудь полюбить.

Внезапно молодую женщину охватило отчаяние. Коварные враги подстерегают ее повсюду. Как долго она сможет ускользать от них? Кто узнал, что она пройдет здесь, и оставил для нее предупредительный знак? Если придется задерживаться на каждом шагу, как она сможет добраться до Оёси? И сколько раз она сможет вступить в бой, прежде чем ее схватят власти?

— Что означает этот камень? — прошептала Касанэ, подходя к низкой стенке.

— Он означает, что мы не пойдем через перевал.

— Куда же мы пойдем? — Теперь Касанэ настолько осмелела, что решилась спросить об этом госпожу.

— В Окицу.

— Но…

— Мы пойдем по нижней дороге, через скалы «Не знающие родни».

У Кошечки не хватило терпения дождаться полного отлива. Волны прибоя еще разбивались о берег, когда она и Касанэ стали спускаться по заросшей, давно не хоженой тропе к подножию скалы, вокруг которой шла дорога в обход запретного перевала. Касанэ размотала кусок хлопчатобумажной ткани, который служил ей нижней юбкой, обернула им парик и гэта, потом связала концы импровизированного фуросики, вскинула получившийся узел на плечо и подобрала повыше подол платья. Теперь она готова была следовать за своей госпожой куда угодно, и любая беда в эту минуту, казалось, не страшила ее.

— В путеводителе сказано, что неудобный участок пути тянется всего лишь на двадцать тё, — сказала Кошечка. Но она видела, что преодолеть каменный барьер будет нелегко.

Эта усеянная валунами полоса берега была верно названа. Похоже, убегая из логова тигра, беглянки попали в пещеру дракона. Кошечка попыталась представить себе нескончаемую цепочку путников, пробиравшихся здесь полвека назад, когда дорога через скалы «Не знающие родни» была единственной, и не смогла этого сделать.

Некоторые из валунов были в три, а то и в четыре раза выше Кошечки. Волны, ударяясь о них, разбивались фонтанами мелких соленых брызг, обжигавших глаза путниц. Не успев сделать и двадцати шагов, беглянки уже промокли до нитки и дрожали от холода. Плоские блестящие плети коричневых водорослей обвивались вокруг их лодыжек. Темные, скользкие от влаги камешки, устилавшие узкую полосу берега, перекатывались под ногами.

Кошечка и Касанэ тащились по оставшимся от прилива лужам, цепляясь за ветки поваленных морем деревьев и какой-то хлам, выброшенный на берег и застрявший среди валунов. Набегавшие изредка волны толкали беглянок на скалы, а потом пытались унести их в море. В такие моменты облепившие скалы ракушки моллюсков — «морских уточек», царапали кожу.

Примерно на половине пути, огибая широкий выступ крутой скалы, Кошечка вдруг остановилась между двумя большими валунами, обхватила их руками, чтобы не потерять равновесия, и замерла, глядя в небо.

— Что там, госпожа? — спросила Касанэ.

— Фудзи-сан.

Кошечка протянула руку своей спутнице, чтобы помочь удержаться на этом неровном участке тропы, потом чуть сдвинулась в сторону, чтобы Касанэ смогла увидеть то, что видела она. Беглянки стояли, держась за руки, в туче холодных брызг и не могли отвести глаз от горы Фудзи.

— Она просто чудо! — сказала наконец Касанэ.

— Да, — ответила Кошечка, сожалея, что не может полюбоваться видом на священную гору с перевала Сатта. Если отсюда открывается такая захватывающая дух картина, то там — в горах — она, наверно, превосходит пределы возможного.

Конус Фудзи обрамляли блестящие зубцы скал. Фоном для него служило небо, такой чистой голубизны, что казалось, будто оно вздрагивает, излучая волны света.

Нежный, молочного цвета снег окутывал склоны Фудзи сверкающим белым плащом. Над вершиной священной горы, словно шапка, висело облако.

— Ты не видишь там фигуру дракона? — спросила Кошечка.

— Какого дракона, госпожа?

— Дракон в облаках над Фудзи предвещает успех.

Касанэ внимательно всмотрелась в облако:

— Кажется, я вижу одного. Вон там. Вот его нос, а это похоже на хвост.

— Я тоже вижу его.

Около двадцати волн с ревом разбились о скалы, прежде чем Кошечка освободилась от колдовских чар горы и снова двинулась в путь. Но через какую-то минуту ей пришлось остановиться и обернуться на крик Касанэ. Посмотрев назад, Кошечка увидела, что ее спутница отчаянно дергается из стороны в сторону, пытаясь освободить ногу, застрявшую в щели между валунами.

— Сестра! — Кошечка сползла со скалы, чтобы помочь Касанэ освободиться, прежде чем следующая волна зальет ее.

— Нога болит, — тихо призналась девушка.

— Обопрись на мое плечо! — говоря это, Кошечка обвила рукой талию Касанэ и приподняла свою спутницу, принимая на себя тяжесть ее тела, наклонилась вперед, и ступня крестьянки выскользнула из каменного капкана.

— Я такая неловкая! — всхлипнула Касанэ. Дочь рыбака плакала не от боли, а от чувства вины: она задерживает свою госпожу на пути к любимому, который ждет ее в Сацуме, окруженный ордой бешеных южан.