Чтение онлайн

Я же молчала, выслушивая бред, который несла графиня. Но та, кажется, была полностью уверена в себе, потому что через минуту Эванджелина уже поднялась на ноги и, подбежав ко мне, присела и положила ладони на мои плечи.

– Посмотри на меня, Нева.

И я взглянула, как требовала того графиня. Наши взгляды пересеклись. У Лины были голубые глаза, у меня же серые с золотистыми крапинками. У Лины кожа была на тон светлее, с едва заметными веснушками, которые та тщательно выбеливала кремами и специальными глиняными масками, я же не могла себе позволить заботиться о цвете кожи, прибегая к услугам мастеров. У Лины губы были полные розового цвета, мои же губы были тонкие и бледные. Даже цвет волос у нас разнился. У Эванджелины была длинная густая коса каштанового цвета, мои волосы чуть короче, пусть тоже каштановые, но имели небольшой золотой отблеск в дневном свете. Однако если собрать волосы в косу, украсить ее бусинами, цепочками из золота и серебра, то вполне схожи. А еще мы были одного роста и возраста. У Лины разве что фигура была плавная, с нужными очаровательными изгибами. Мне же не хватало мяса на костях. Но такие мелочи не заботили Лину.

– Тетка Лукреция меня в жизни ни разу не видела. Она сидит безвылазно в своем поместье, – заявила Лина, помогая мне подняться с пола. – Поэтому даже не поймет, кто перед ней стоит. А ты, Нева, просто будь мной.

Я мысленно усмехнулась. Если я буду Эванджелиной такой, как она есть на самом деле, то меня никогда не выпустят из поместья Сноу-Мил. Я там останусь навсегда.

– Но как мы поменяемся местами, если граф сказал, что нам нельзя ехать вместе?

Эванджелина хитро улыбнулась.

– О, Нева, это будет весело, – сказав, она подвела меня к зеркалу. Встала рядом, и мы смотрели друг на друга через отражение. – Завтра я попрощаюсь с отцом, сяду в карету и отправлюсь в путь, но перед этим буду слезно умолять отца, чтобы он разрешил мне остановиться на полчаса у леди Чарлей. Как ты знаешь, у Мелиссы скоро день рождения, и я была на него приглашена. А теперь из-за того, что меня отсылают, я не смогу поздравить подругу и подарить ей подарок. Отец разрешит мне попрощаться с Мелиссой, в этом я точно уверена. Там-то мы и поменяемся местами.

– В доме леди Чарлей?

Эванджелина кивнула.

– Ты отправишься туда этой ночью со своим багажом. Возьми немного, чтобы эти тряпки не мешали тебе. Нам важно, чтобы все поверили, что ты тоже уезжаешь.

– Но меня не отпускали.

– Я тебя отпускаю. И ты отравляешься навестить свою дальнюю родню. Отцу придется принять мое решение.

Я шумно выдохнула. Графу Ройсу до меня вообще нет дела. Я – тень Эванджелины.

– Так вот, – продолжала рассуждать Лина, тем временем исследуя меня придирчивым взглядом. – Ты ждешь меня в доме леди Чарлей. Я прибываю туда, чтобы попрощаться, а на самом деле мы меняемся местами. В карету вернешься уже ты, а я останусь у Мелиссы.

– Получается, она тоже будет в сговоре?

Эванджелина, хитро улыбаясь, положила длинные гибкие пальцы на мою щеку.

– У Мелиссы должок передо мной. Она подыграет мне.

В горле разбух тугой комок. Взгляд Лины, которым она меня в этот самый миг одарила, не обещал ничего хорошего. Я тоже должна семье Ройс, а значит, я должница перед Эванджелиной.

– Не беспокойся, Нева, все пройдет как по маслу. Тебе лишь стоит дождаться моего знака, и тогда мы вновь поменяемся местами. Ты опять станешь служанкой, а я – графиней Ройс. Но пока, – шептала она, водя пальцем по моей щеке, – держи рот на замке и уже отправляйся собирать мои вещи. У нас осталось мало времени, а я должна быть уверена, что все идет по плану.

Чем ближе мы были к Сноу-Мил и дальше от столицы, тем хуже становились дороги. Карету то и дело трясло да подкидывало на кочках, а я боролась с отчаянным желанием выпрыгнуть из кареты на ходу, умчаться в дикий густой лес и потеряться где-нибудь там, пока меня не найдет смерть. Потому что то, во что я ввязалась, было опаснее самой погибели.

Эванджелина знала, что я не смогу отказаться. Моя тихая, скромная и почти благополучная, если так можно было сказать об участи служанки, жизнь полностью зависела от двух людей. Но стоило Лине пожаловаться на меня отцу, и тогда бы я лишилась тех крох, которые перепадали со стола графа Ройс.

Нет, теперь нельзя отступать, иначе пострадает не только Эванджелина, которой, конечно же, простят очередную шалость, уже выходящую за границы разумного, но и я. И вот мне-то как раз не сносить головы.

Сглотнув кислый комок, я вздрогнула, когда карета резко остановилась. Снаружи послышались голоса моих сопровождающих. Так как я старалась не появляться у них на глазах, а если приходилось, то нарочно куталась в плащ, натягивая на лицо капюшон, никто пока не догадался, какую подмену они сопровождают, честно выполняя свою работу. Ох, если бы граф только знал…

– Кто такие? – послышался громкий голос. Я вжалась в спинку диванчика и стала ждать. Надеюсь, это не разбойники, которые не гнушаются грабить кареты путников.

– Мы служим графу Ройсу. Сопровождаем графиню к ее тете Лукреции из Сноу-Мил.

– О, мы вас уже заждались, – ответил все тот же громкий голос. – Следуйте за мной, господа.

Карета медленно начала набирать скорость, слышалось глухое цоканье копыт.

Я выдохнула. Вроде бы ничего плохого не успело произойти, а у меня уже сердце в пятки ушло. Хорошо, что никому в голову не пришло звать меня выйти из кареты. По крайней мере, пока я не готова к встрече с кем-либо, и уж тем более не горела желанием встретиться с Лукрецией Сноу-Мил. Всё, что я знала об этой женщине, так то, что у нее был скверный характер. Не зря граф Ройс выбрал именно эту родственницу, в компании которой Эванджелина должна была находиться неопределенное время. Наказанием стало бы всё, вплоть до лишения Лины носить ее красивые наряды, посещать балы и, конечно же, общаться с сомнительными личностями, каким был лорд Себастьян.

Лукреция, как я успела узнать от Эванджелины, которая раздавала мне указания, как себя вести и что говорить, жила в Сноу-Мил со дня замужества, а была она тогда очень юна, когда отец сплавил свою некрасивую хромоногую дочку, выдав ее за мужчину вдвое старше. Лукреция и такому союзу вроде как была рада, потому что блестящего будущего для гадкого утенка никто обещал, а стать леди огромного поместья – вполне удачная сделка. Лукреция родила лорду Сноу-Мил трех детей, двое из которых умерли в раннем возрасте, а единственный выживший ребенок, дочка по имени Лавандия, которой повезло родиться довольно миленькой, вышла замуж и давным-давно покинула родовое поместье. Сам же лорд Сноу-Мил вскоре скончался, оставив свою жену полноправной хозяйкой поместья. Теперь леди Лукреции было чуть за шестьдесят, и она, как и прежде, была груба, сварлива и некрасива.

В чем мне предстояло убедиться в скором времени.

Карета вновь остановилась. Я, не заметив, как успела ненадолго задремать, с ужасом распахнула глаза и осторожно отодвинула шторку, выглядывая наружу. Что же, я многое пропустила. Если большую часть пути пейзаж был одинаков – бескрайние зеленые поля или густые темные леса проносились вереницей за окном, то теперь вокруг подъездной дорожки, на которой стояла карета, раскинулись живописные кусты всевозможных роз. Как же их здесь было много!

Красные, белые, желтые, пятнистые, полосатые, даже фиолетовые и черные! Какая красота!

Неужели мы добрались до поместья леди Лукреции?

Стоило мне об этом подумать, как дверь распахнулась и в карету проник свет. Я встрепенулась, быстро накинула на голову капюшон и выбралась из кареты, чувствуя, как начали дрожать коленки.

Ну что же, настал час иск. Либо всё, либо ничего. Последнее слово оставалось за леди Лукрецией. Если она не заметит подмены, то я смогу затаиться, притворяясь Эванджелиной, пока графу Ройсу не надоест наказывать дочь, отлучив ту от дворцовой жизни. А вот если подмена будет раскрыта…