Чтение онлайн

С мыслями о благоустройстве поместья направился в конюшню, где меня дожидался норовистый конь по кличке Упрямец. Его я выторговал две недели назад в поместье Сноу-Мил. Там с ним никак не могли совладать, а мне удалось чуть приструнить молодого жеребца. А вместе с конем я выкупил еще пару лошадей по бросовой цене и увел, если так можно было сказать, младшего конюха. Парнишка подавал большие надежды, как меня заверил управляющий Сноу-Мил, и, хотя тот был против, чтобы их конюх работал на меня, заверил Деррека – когда я покину арендованный Ренвуд-парк, лошади вернуться в стойла Сноу-Мил без обратной платы.

– Как поживает Упрямец? – спросил я, взглянув на пританцовывающего на месте коня. Словно Тейн, который также дрыгал ногами.

– Ой, лорд, – конюх по имени Фарди, выглянул из стойла и, опираясь на вилы, воткнутые в солому, помахал мне рукой. – Упрямец сегодня не в настроении.

– Ничего страшного, – ответил я, поглаживая шелковистую гриву жеребца. – Он всегда не в настроении.

Фарди рассмеялся, а я тем временем забрался в седло и осторожно, так чтобы Фарди не заметил, провел ладонью над холкой Упрямца. Тот присмирел, перестал танцевать и приготовился к путешествию. Пожалуй, такого норовистого коня могла успокоить только магия.

Махнув рукой на прощание, я медленно покинул конюшню, которая, к моему удивлению, сохранилась намного лучше хозяйского дома, и направился в сторону Сноу-Мил. Ведь вдоль их поместья тянулась дорога, которая вела прямо к переправе у границы, которую я пересек чуть больше месяца назад. Тогда я не знал, как сложится моя жизнь в Ренвуд-парке, но сегодня смело мог заявить, что вполне сносно. Разве что скучал по родным, особенно по Киаре. По ее смеху и хитрой улыбке. По ее шуткам и выдумкам. Моя сестра всегда была бойкой и смелой, при этом самой очаровательной юной леди, которой пророчили блестящее будущее. А я, глупец, все разрушил.

Да, мне нет места в родном доме. Моя семья едва не потеряла всё из-за того, что я совершил ошибку. И лучше мне держаться от них как можно дальше, пока пыль не осядет и не вернется доверие к нашему роду.

– Давай-ка поторопимся, – приговаривая, пришпорил Упрямца, и мы понеслись по дороге, оставляя позади себя облако пыли.

До вышеупомянутой переправы было не больше получаса пути, но из-за петляющей дороги уходило чуть больше времени. Когда я наконец-то добрался до реки и спустился к скрытому среди кустарников и деревьев домику, солнце находилось над головой и, отражаясь от воды, ослепляло меня. Приложив ладонь ко лбу, я увидел сидящего на пирсе лодочника Харфа. К нему и направился, готовя монетку за проделанную работу.

– Добрый день, милорд, – прохрипел старик и без лишних слов протянул мне письмо, припрятанное до этого момента в кармане потертого плаща.

– Благодарю, Харф, – сказал я, отдавая взамен монетку. Лодочник кивнул и занялся прежней работой, аккуратно сворачивая рыболовную сеть. Я же отошел чуть поодаль от Харфа и сломал печать.

Пробежался по строчкам и выдохнул. Ничего плохого не случилось. Впрочем, как и хорошего. А это означало, что мне придется задержаться в Ренвуде еще на долгое время, если я не придумаю, как получить королевское прощение.

Вернувшись к Упрямцу, я вновь забрался в седло. Возвращался в Ренвуд не так быстро, как мчался к переправе. Мне было о чем подумать, и лучше сделать это в тишине.

Обратный путь занял чуть больше времени, а я так ничего и не придумал. Оставалось лишь уповать на милость короля, что однажды ворчливому старику надоест злиться на меня, глупца, поверившего в то, что я делал, было во благо нашего королевства. На самом деле всё сложилось иначе.

Приблизившись к Сноу-Мил, я ощутил дурманящий цветочный аромат.

Вдова леди Лукреция, как мне было известно, с юности выращивала цветы, особенно она любила розы. И вот когда ее выдали замуж за старого лорда из Сноу-Мил, девушке не оставалось ничего иного, как рожать лорду детей и все свободное время посвящать своему саду. Говорят, когда-то он был великолепен. Сейчас же вдова почти ослепла, мало двигалась из-за развивающейся болезни костей, а ее сад потихоньку стал приходить в упадок. Розы разрослись, занимая все больше и больше площадей, как и различные кустарники да деревья вокруг. Никто из слуг не любил этот сад, как их хозяйка, и лишь из страха остаться без работы что-то да делали в саду. И все же этого было недостаточно.

Покачав головой, я направил Упрямца дальше, пока моих ноздрей не коснулся странный аромат. Он был похож на цветочной, ведь вокруг меня росли одни розы, но в то же время какой-то иной. Ранее я никогда ничего подобного не ощущал. Аромат был сладковатым, но немножечко с кислинкой, мягкий, но в то же время с острой ноткой, щекотавшей ноздри. Смесь, от которой голова шла кругом. И тогда, не ведая, что творю, остановил Упрямца, выбрался из седла и направился за ароматом, который словно невидимая рука вел меня куда-то вперед через заросли кустарников.

Раздвигая ветки, царапая ладони о шипы роз, я одурманенный ароматом, выбрался на крошечную полянку. И там среди сотен цветов, окруженная зеленью и порхающими вокруг бабочками сидела в траве девушка.

Именно она излучала тот самый аромат: ее кожа, ее волосы, ее драконья сущность!

Ну надо же!

Будь здесь на самом деле Эванджелина, она бы уже выкрала лошадь и была бы на полпути в сторону столицы. Но в Сноу-Мил была я, и меня не страшили тяжелые задания леди Лукреции. А та только и рада была стараться, выдумывая, как же еще наказать несговорчивую девчонку графа Ройса. Слуги тем временем следили за мной, следовали по пятам и докладывали своей хозяйке всё, что я делала или куда шла.

Ох, если бы они знали, кто именно жил под крышей поместья Сноу-Мил!

И ведь я, нарушая все правила, которыми меня снабдила Эванджелина, выполняла задания и еще ни разу не оплошала, будь то разбор собственного багажа без помощи служанок или работа на кухне. Я готова была таскать тяжелые ведра, драить полы и обрезать колючие ветки роз, лишь бы тётка Лукреция успокоилась и сообщила графу Ройсу, что его дочка исправилась и готова к возвращению в отчий дом.

Правда, с тех пор как я прибыла в Сноу-Мил, прошло три дня, и навряд ли Лукреция изменила свое мнение касательно меня, то есть Эванджелины, но я упорно следовала намеченному плану и исполняла любое указание, которое давал мне управляющий или приставленная специально следить за мной служанка по имени Марта. Она, кстати, со своей работой справлялась из рук вон плохо. Сегодня так вовсе не пришла утром, чтобы будить меня и следить за тем, как я сама буду одеваться, умываться и заплетать косу. Потому что Марте было запрещено мне помогать. Только следить и указания свыше передавать.

Впрочем, ее отсутствие мне на руку. Собравшись и причесавшись, я покинула комнату, петляла по длинным коридорам и крутым лестницам, пока не добралась до общей столовой. Здесь среди других слуг мне было приказано завтракать, обедать и ужинать.

У Лины случился бы удар, если бы ее заставили завтракать не в постели, как она это любила делать, а со слугами.

Я же терпеливо выполняла задания, и это было лишь одним неприятным делом из длинного списка, придуманного леди Лукрецией в качестве наказания. То есть воспитательного процесса.