Чтение онлайн

Разочарованный диспетчер ушел. Гешка решил собрать комсомольцев. На «Никеле» комсомольская организация существовала формально. Был секретарь — Ваняшка Буров, было и бюро, которое собиралось всего один или два раза, было одно собрание — и то по приказанию с берега. А комсомольцами была почти вся команда «Никеля». Теперь Гешка видел единственную возможность исправить положение в том, чтобы вынести строгое решение и дать обещание капитану уже от организации. Должен поверить.

Он разыскал уборщика.

— Давай срочно, немедленно собирай комсомольцев. Надо упросить капитана, чтобы разрешил работать. Порт подводим — они уже груз подготовили. И сами себе нагадили сверх головы. Капитан в сильном «пузыре».

— Все проклятая выпивка, — говорил на собрании Петрович, — кончать с водкой нужно. Только по большим праздникам разрешать. На Первое мая и Седьмое ноября.

— Ему хорошо, он не пьет, а если погулять сходить, потанцевать с девахой, — возмущался моторист Костин. — Что, преступление?

— Вы из себя здесь дурочку не стройте. Проступки ваши ясны. Напились, задержали отход. Всё. Из-за этого команда «Никеля» опозорена. Один раз план выполнили и уже обмарались.

— Правильно. Или плюнуть надо на дело, или кончать с кавардаком. Начали понемногу выходить в люди, надо и дальше так…

— А что вы все запричитали? Чего особенного? Ну выпили, повеселились. Подумаешь! Вот что опоздали — плохо. Ничего, нагоним, — сказал Баранов. — Заплакали.

Но его никто не поддержал.

— Давайте решение собрания. С ним пойдем к кэпу, — предложил Тешка. — По-моему, такое… Коротко и ясно. Ни одного нарушения труддисциплины. Обязуемся. Пиши, Ваня, и голосуй.

Обязательство приняли большинством. К капитану вошли втроем: Сербиянов, Буров и Костин, как представитель «машины».

— Вот, Роман Николаевич, — проговорил Ваняшка Буров, подавая капитану протокол.

Роман внимательно прочел и посмотрел на делегацию.

— Очень хорошо, — сказал он. — Если не будет только на бумаге.

— Разрешите нам выгружать, Роман Николаевич. У комсомольцев нарушений больше не будет…

— А с деньгами что предполагаете делать? Опять в «Арктику»?

— Придумаем что-нибудь… В «Арктику» не пойдем.

— В универмаге продают исландские свитера. Красивые и теплые. Видели?

— Видели. Дорогие очень.

— Не дороже денег. Давайте купим свитера всей команде на заработанные за грузовые операции деньги. Если немного не хватит, я добавлю авансом из вашей зарплаты. Как вы смотрите? Ведь всем нужны.

— Давайте. Думаем, согласятся, ну, а кто не согласится, пусть другое покупает из вещей. Каждому что-нибудь надо.

— Итак, как будто бы все ясно. Стороны пришли к полному взаимопониманию, как пишется в дипломатических отчетах, — сказал Роман, когда делегация собралась уходить. — Делаю последний эксперимент и выступаю в роли доброго дядюшки. С шестнадцати начинайте работать.

«Никель» выбивался в люди. В пароходстве на доске показателей, в графе проценты выполнения, после названия теплохода стояла цифра 101. Экипаж «Никеля», как игроки одной футбольной команды, ходили в одинаковых пушистых исландских свитерах. Это была идея Гешки.

— Покупайте все синие с белым. Пусть знают, что мы с «Никеля».

К обязательству привести судно в порядок относились с жестокой требовательностью. Кончали работу на два часа позже. В море, сменившись с вахты, шкрабили ржавчину, красили надстройки. За «сачками» зорко следили. Был случай, когда Ваняшка Буров не захотел мыть стрелы после вахты.

— Отработаю в следующий раз, — сказал он и направился в каюту.

— Постой, — задержал его Баранов, — уговор был такой: каждый отрабатывает ежедневно.

— Да отработаю я. Чего пристал?

— Иди мой стрелы. Не пойдешь — не дадим грузить.

Ваняшка знал, что это не пустая угроза. Он нехотя, ругаясь, взял ведра и отправился работать.

Что-то новое появилось в облике людей. То ли они перестали себя считать на задворках жизни, почувствовали, что кому-то нужны, то ли сознание того, что они не хуже других, согнало с их лиц скептические нагловатые улыбки. Выражение «нам все до Фени, все равно хуже не будет» исчезло из обихода.

«Поверили в свои силы, а вместе с этим и в лучшее будущее», — думал Роман, видя, как дружно матросы шкрабят ржавчину после вахты, поднимая по всему судну невероятный скрежет.

В местной газетке «Моряк Заполярья» появилась коротенькая заметка о «Никеле». Гордый и очень важный, второй помощник принес ее капитану.

— Вот почитайте, Роман Николаевич.

В заметке было написано:

«Ранее отстававший по всем показателям теплоход «Никель» уверенно хочет занять место среди передовых судов. В последний месяц судно выполнило план на 103,2 %. Экипаж «Никеля» взял на себя ценную инициативу в трудный период помочь порту. Работники Кандалакшского участка просили передать через нашу газету благодарность команде теплохода».

— Прекрасно. Я бы подчеркнул заметку красным карандашом и повесил газету в кают-компании, — улыбнулся капитан.

— Мы так и сделаем.

Насчет спиртного держались крепко. Может быть, на берегу кое-кто и выпивал, но на судно являлись всегда трезвыми. Роман старался оставаться в тени. Как-то само собой получилось так, что все делалось без капитанского приказа. Он — только наблюдал. Иногда приходили советоваться.

Роман долго присматривался к Коринцу и наконец решил списать его с судна. Старпом был неисправим. В изменениях, происходящих на «Никеле», он видел только причину, мешающую ему спокойно жить. Он продолжал пьянствовать. Каплей, переполнившей чашу капитанского терпения, явился двухсуточный прогул Коринца в порту. Роман вызвал его к себе.

— Модест Иванович, вы мешаете нам работать, — сказал он, поймав мутный взгляд старпома. — Уходите с судна. Я пришел к такому выводу не сразу. Ждал, следил за вами… Уходите с судна, и чем скорее вы это сделаете, тем лучше…

— То есть как это «уходите»? — нагло, чувствуя, что капитана ему уже не переубедить, спросил Коринец. — Вы что, хозяин на судне? Капиталистический мир вспомнили? Рожа не понравилась — вон. Так у нас не бывает.

«Наглец. Ну, ничего», — подумал Роман и сказал: