Чтение онлайн

— Которыми я воспользуюсь, — заявил канадец.

— Гм! — воскликнул Консель.

— Да, — продолжал Нед Ленд, — правом захватить вас с собой, когда я покину этот адский «Наутилус»!

— Это так! — согласился Консель. — Однако идем ли мы куда надо?

— Да, — ответил я, — так как мы идем к солнцу, а здесь солнце на севере.

— Без сомнения, — сказал Нед Ленд, — но надо знать, придерживаемся ли мы Тихого или Атлантического океана, иначе пустынного или часто посещаемого кораблями моря?

На это я ничего не мог ответить и боялся, что капитан Немо поведет нас скорее в тот обширный океан, который омывает сразу берега Азии и Америки. Таким образом, он выполнил бы свое подводное кругосветное путешествие и вернулся бы в те моря, где «Наутилус» мог пользоваться полной независимостью. Но если мы вернемся в Тихий океан и будем вдали от всех обитаемых земель, что тогда будет с проектами Неда Ленда?

Мы должны были, не теряя времени, разрешить этот неотложный вопрос. «Наутилус» шел быстро. Полярный круг был вскоре пройден, и взято направление на мыс Горн. 31 марта, в семь часов вечера, мы находились против оконечности Южной Америки.

Вскоре все прежние наши страдания были забыты. Воспоминание об этом заточении во льдах мало-помалу изглаживалось из нашей памяти. Мы думали только о будущем. Капитан Немо не показывался более ни на судне, ни на палубе. Ежедневное обозначение пункта нашего местонахождения на планисфере производил помощник капитана. Это обозначение позволяло мне следить с точностью за курсом «Наутилуса». И в этот вечер мне, к великому моему удовольствию, стало очевидным, что мы возвращаемся к северу через Атлантический океан.

Я сообщил канадцу и Конселю о результате моих наблюдений.

— Добрая весть, — ответил канадец, — но куда идет «Наутилус»?

— Не сумею ответить, Нед.

— Не хочет ли его капитан, побывав у Южного полюса, прогуляться к Северному и возвратиться в Тихий океан знаменитым северо-западным проходом?

— Трудно поручиться, чтобы это не взбрело ему в голову, — заметил Консель.

— Ну что же, — сказал канадец, — только мы предварительно покинем его общество.

— Во всяком случае, — заметил Консель, — капитан Немо молодец, и нам не приходится сожалеть, что познакомились с ним.

— Особенно когда с ним расстанемся, — добавил Нед Ленд.

На другой день, 1 апреля, когда «Наутилус» поднялся на поверхность волн, за несколько минут до полудня, мы могли ознакомиться с лежащим на востоке берегом. Это была Огненная Земля, которой дали это название первые мореплаватели потому, что увидели множество костров около хижин туземцев. Огненная Земля состоит из значительного числа островов, занимающих пространство в тридцать миль длины и восемьдесят миль ширины, и лежит между 53° и 56° южной широты и 66°50' и 77°15' восточной долготы. Берег мне показался низменным, но вдали виднелись горы. Мне даже казалось, что я различаю гору Сармиенто, возвышающуюся на две тысячи семьдесят метров над уровнем моря. Эта сланцевая масса имела пирамидальный вид с весьма острой вершиной. Последняя, как мне заявил Нед Ленд, смотря по тому, окутывается ли она облаками или нет, предсказывает хорошую или дурную погоду.

— Замечательный барометр, мой друг, — ответил я канадцу.

— Да, господин, природный барометр, который ни разу меня не обманул во время моего плавания в проходах Магелланова пролива.

В эту минуту пик горы отчетливо обрисовался на фоне неба. Это предвещало хорошую погоду, что и оказалось на деле.

«Наутилус», погрузившись в воду, стал приближаться к берегу, но не доходил до него нескольких миль. В окна салона можно было видеть длинные лианы и гигантские водоросли, те самые грушевидные водоросли, экземпляры которых нам встречались в свободном море около полюса; вместе со своими гладкими и липкими волокнами они достигали трехсот метров в длину; это настоящие канаты толщиной более дюйма и очень крепкие, и ими часто пользуются для оснастки судов. Другая трава, известная под названием velp, с листьями длиной в четыре фута и усаженными коралловыми отложениями, покрывала морское дно. Эта трава служит гнездом и пищей миллиардам ракообразных животных и моллюсков, а также крабам и спрутам. Здесь тюлени и выдры пользуются прекрасным столом и, следуя обыкновению англичан, пожирают рыбу вместе с морскими овощами.

Над этим роскошным и плодоносным дном «Наутилус» пронесся с поразительной быстротой.

К вечеру он приблизился к архипелагу Фолклендских островов, суровые вершины которых я рассмотрел только на следующий день. Глубина моря здесь средняя. Я думаю, и не без основания, что оба этих больших острова вместе с окружающими их маленькими островами составляли некогда часть Магеллановой земли. Фолклендские острова открыты знаменитым Джоном Девисом, который и окрестил их Южными островами и островами Девиса. Позже Ричард Хаукинс назвал их Мейден-Айленд — островами Девы Марии. Затем, в начале XVIII столетия, эти же острова были названы рыболовами из Сен-Мало Мальвинскими, и, наконец, англичане, которым они принадлежат в настоящее время, переименовали их в Фолклендские острова.

В проходах этого архипелага наши сети вытащили прекрасные виды водорослей, и в том числе фукус, между корнями которого оказались ракушки, самые вкусные в целом свете. Удалось подстрелить несколько десятков гусей и уток, которые упали на палубу «Наутилуса» и внесли разнообразие в наш стол.

Я наблюдал рыб, главным образом костистых из группы бычков, и преимущественно boulerots, в два дециметра длиной и сплошь усеянных беловатыми и желтыми пятнами.

Я также пользовался случаем любоваться многочисленными медузами и самыми красивыми рода хризаоров, свойственными только водам Фолклендских островов. Они фигурировали то в виде полусферического плоского зонтика с темно-красными полосами, окаймленного двенадцатью правильными фестонами, то имели вид корзинки, из которой грациозно выходили широкие листья и длинные красные ветки. Они плыли, работая своими четырьмя листовидными руками, а роскошные пряди их щупальцев развевались по течению. Я хотел сохранить несколько экземпляров этих нежных зоофитов, но они оказались облаками, тенями, привидениями, которые испарялись, исчезали при первом к ним прикосновении.

Как только последние высоты Фолклендских островов исчезли за горизонтом, «Наутилус» снова погрузился на глубину от двадцати до двадцати пяти метров и направился вдоль американского берега. Капитан Немо не показывался.

До 3 апреля мы держались берегов Патагонии, плывя то под водой, то на поверхности океана. Пройдя широкий лиман, образуемый устьем Ла-Платы, «Наутилус» 4 апреля вышел на траверс в пятидесяти милях от Уругвая, затем он взял направление на север и обогнул длинные извилистые берега Южной Америки. Со времени нашего отплытия в Японском море мы сделали уже шестнадцать тысяч лье.

К одиннадцати часам утра мы пересекли тропик Козерога под тридцать седьмым меридианом и прошли широту мыса Фрио. Капитан Немо, к великому огорчению Неда Ленда, видимо, недолюбливал соседства населенных берегов Бразилии, так как «Наутилус» шел с головокружительной скоростью. Ни одна рыба, ни одна птица из самых быстрых не могли следовать за ним, и естественные достопримечательности этих морей не могли быть мною наблюдаемы.

С такой быстротой мы шли в течение нескольких дней и вечером 9 апреля увидели самую крайнюю восточную оконечность Южной Америки — мыс Сент-Рока. Здесь «Наутилус» стал удаляться от берега, погрузился на значительную глубину и пошел подводной долиной, лежащей между этим мысом и Сьерра-Леоне, находящимся на африканском берегу. Эта долина раздваивается на высоте Антильских островов и оканчивается к северу огромной котловиной в девять тысяч метров.

В продолжение двух дней, пользуясь своими наклонными плоскостями, «Наутилус» пребывал в этих пустынных и глубоких водах, плывя на желаемой глубине. Но 11 апреля он вдруг всплыл на поверхность волн, и перед нами снова показалась земля и устье Амазонки, образующей обширный лиман. Количество воды, изливаемое Амазонкой в море, так велико, что она опресняет морскую воду на несколько миль.

Экватор был пройден. В двадцати милях к западу лежала Гвиана — французская земля, где мы бы легко могли найти убежище, но дул морской ветер, и бешеные волны не позволяли отважиться пуститься в море в утлой лодке. Несомненно, что Нед Ленд это сознавал, так как ничего не говорил о бегстве. Я же, со своей стороны, также об этом не заикался, так как не хотел наталкивать его на попытку, в которой почти отсутствовали шансы на успех.