Чтение онлайн

– О Дженни, дитятко мо„, ни одна красавица мира не может соперничать с тобой. Что за бриллианты, что за жемчуг! Алиса лопнет от зависти, увидев тебя в этом ожерелье.

– Ничего, мамаша, – ответил синьор Бонда, отходя от Дженни к дивану леди Катарины. Он фамильярно похлопал старую даму по плечу, издал коротенький смешок и продолжал: – И для второй вашей дочери подарочек не хуже найд„м. Только привозите е„ скорее домой.

Армандо увлек свою бессловесную невесту в е„ комнату и здесь сказал ей властно, к чему она так не привыкла:

– Одевайтесь поскорее, у нас мало времени. От портнихи мы проедем к дяде, который к тому времени уже возвратится домой. Там вы познакомитесь с его другом, приехавшим вместе с ним из Константинополя. Это дядя моего друга Анри Дордье – Мартин Дордье. Но он такой весельчак и острослов, что иначе как вес„лый Дордье или Марто его никто не величает. Мы все зов„м его месье Марто, так зовите его и вы, и не изображайте, пожалуйста, из себя Мадонну, если он допустит некоторую вольность в своих речах. Бывает, он и руки распускает, но этого я ему не позволю, можете быть спокойны. Ну, скорее же, Дженни, и, пожалуйста, без похоронного лица. – Армандо пожал руку невесте, закрыл дверь е„ комнаты и уже из-за двери прибавил: – Наденьте ч„рный ш„лковый костюм, ту шляпу с белым пером, что я прин„с вам вчера, и никаких больше украшений, которыми вы так любите себя обвешивать. Мы будем завтракать среди изысканной публики, даю вам пятнадцать минут.

Армандо вышел в зал, и лицо его сделалось расстроенным. Вс„ в н„м выказывало крайнее волнение, и он с беспокойством смотрел на дверь в комнату пасторши, где слышались смех и вес„лый разговор. Через несколько минут показался синьор Бонда.

– Ну-с, мой названый племянничек, как же вы выполнили приказание магистра? – язвительно усмехаясь, спросил он своим писклявым голосом.

– Легко передавать приказания, мой названый дядюшка. Надо было узнать сначала, кто этот старый ос„л-адвокат, – и уж тогда посылать его подкупать. Это честный идиот, просто маньяк английской чести. Над ним я не властен, так как его чистота так смердит, что дышать трудно. А его молодой племянник, тот и вовсе для меня недоступен, ни за одну его страстишку я уцепиться не смог. Не сомневаюсь, что этот лорд Бенедикт инспирирован Анандой. Сегодня Анри узнал, что Ананда уже в Лондоне. Каким образом могло случиться, что магистр, посылая вас сюда, не знал, что Ананда уехал в Лондон? Ведь он всех нас уверил, что Ананда оста„тся в Константинополе ещ„ на целый год. Теперь мы можем вс„ дело проиграть. Без да-Браццано с ним бороться нелегко.

– Ну, ты ещ„ молод, чтобы порицать магистра. Делай, что говорят. Там увидим.

– Как бы не так! Я вам не солдат, а вы мне не командир. Довольно и того, что вы навязали мне в ж„ны эту красотку, вечно понурую и хмурую, да ещ„ с вульгарнейшей мамашей.

– Не будем ссориться, племянничек. Как только заполучим Алису, мигом освободим тебя от твоей мертвенно бледной жены. Так и быть, дурищу мамашу беру на себя. А вот тебе флакончик. Влей незаметно однудве капли в вино Дженни, и на щ„чках е„ зацветут розы, язычок развяжется и, пожалуй, будешь ещ„ ею доволен. Не задерживайтесь, приезжайте прямо ко мне в отель.

Бонда вернулся к пасторше, а Армандо хотел пройти к Дженни, но не сделал и двух шагов по коридору, как настиг е„ у выхода.

– Вот это я люблю. Прошло только четырнадцать минут, а вы уже не только одеты, но даже направляетесь к выходу.

Все надежды Дженни ускользнуть незамеченной разлетелись в прах. Оставшись одна, она пыталась сорвать ожерелье, которое немедленно прозвала собачьим ошейником и возненавидела сразу же, хотя не могла не видеть, как оно к ней шло, подч„ркивая е„ красоту. Она пыталась разорвать его обеими руками, но ожерелье, точно железное, не поддавалось. Дженни пришла в бешенство, в полном отчаянии оросилась в кресло и вдруг, как в самые горестные минуты в детстве, когда у не„ что-либо не выходило, закричала: «Папа, папа, помоги мне!» Ей померещилось, что отец где-то близко, ей стало спокойнее, она сбросила халат и мигом оделась. Машинально оделась так, как приказал жених, а в голове е„ стучала только одна мысль: проскользнуть скорее, вырваться из дому к лорду Бенедикту. Дженни не могла ответить себе, почему она сочла, что там найд„т спасенье. Но мысль эта вела е„ вон из дома. На несколько мгновений опоздала Дженни. Если бы не порыв бешенства, отнявший у не„ время, Дженни успела бы проскользнуть, и… кто знает, как сложилась бы е„ дальнейшая жизнь и судьбы целого кольца людей. Мгновение, одно кратчайшее мгновение упустила Дженни, – и неумолимая рука схватила свою жертву, чтобы уже не разжаться.

Армандо понял, что едва не выпустил из рук главный козырь в затеянной игре. Не показав Дженни, что он разгадал е„ тайну, он затаил раздражение и поклялся отомстить будущей супруге за е„ сегодняшнюю выходку. Очень вежливо и галантно в„л себя Армандо всю дорогу, ничем не выдав своего недовольства ею. У портнихи Дженни тоже ждали сюрпризы. Во-первых, Армандо потребовал, чтобы платье – вопреки английской моде – было без шлейфа, объясняя, что они зарегистрируются только у нотариуса. Во-вторых, пристально поглядев на Дженни, он попросил не опоздать с платьем и прислать его в дом невесты завтра, не позднее четыр„х часов, так как в шесть им надо быть у нотариуса.

Дня Дженни, ещ„ не назначавшей дня свадьбы, узнать, что помимо е„ воли ею посмели распорядиться, было таким издевательством, что она яростно схватила ворот платья и хотела его разорвать, но случайно коснулась ожерелья, и руки е„ невольно разжались. Глаза е„ встретились с глазами Армандо, в них она прочла такой сарказм и презрение, что в бессильной ярости излила весь гнев на прелестную сумку из перламутра и бирюзы, подаренную ей женихом. Будто бы нечаянно уронив е„ на пол, Дженни раздавила е„, как бы ненароком споткнувшись.

– Какая жалость, моя дорогая, – соболезнуя невесте и подымая обломки, проговорил Армандо. – Это была настоящая восточная вещь. Я не сомневаюсь, что среди свадебных подарков моего дяди будет нечто менее хрупкое, вроде вашего ожерелья.

Он нежно коснулся ручки своей невесты и бросил в горящий камин обломки.

– Ах, что вы наделали! – закричала портниха. – Ведь можно же починить эту чудесную вещь.

– Нет, мадам, этой неудачей завершается целый период в жизни мисс Уодсворд. Завтра в жизнь вступит новое существо, моя жена, синьора Седелани. Ну, а для моей жены найдутся более прочные вещи, чем перламутр. Бирюза эта – тоже восточный амулет любви. Раз он оказался слабым, мы найд„м более действенный. Как вам нравится это ожерелье?

– Оно поразительно. Оно необычайно ид„т мисс Дженни. Но оно делает е„ какой-то демонической. Я никогда ещ„ не видела вашу невесту столь прекрасной. Но… я не хотела бы, чтобы моя дочь выглядела так накануне своей свадьбы.

– Девушки странный народ, мадам. Они считают, что идя к венцу, нужно обязательно иметь трагический вид.

– Быть может, и так, – вздыхая, сказала портниха. – А теперь, если требуется успеть к определ„нному сроку, попрошу вас покинуть примерочную и пройти в при„мную, я буду снимать туалет с мисс Дженни.

Точно нехотя вышел Армандо Седелани из комнаты, бросив на ходу, что их ждут и надо торопиться.

– Мисс Дженни, – наклоняясь к бледной и печальной девушке, прошептала портниха. – Что с вами? Приободритесь. Вы ведь в Англии, а не на Востоке. Если вам не нравится этот человек, что заставляет вас выходить за него?

– Можете ли вы разрезать или разорвать это проклятое ожерелье? Если можете, – я спасена.

– Что же тут мудр„ного? Ведь не запаяно же оно. – Боюсь, что ещ„ хуже. Я пробовала его разорвать и ничего не могла сделать.

Вс„ сильнее изумляясь, портниха взяла самые большие ножницы и подошла к Дженни. Как только она коснулась ими ожерелья и зажала между лезвиями тонкую, вроде платиновой, оправу, обе женщины, слегка вскрикнув, отскочили друг от друга. Портниха почувствовала толчок и ожог, а Дженни схватилась за сердце и упала в кресло, возле которого стояла.

– Господи, в жизни ничего подобного не видела и не испытала, – в ужасе перекрестилась портниха. – Это не ожерелье, а цепь каторжника.

– Скоро ли вы будете готовы, Дженни? Мы опоздаем из-за вашей медлительности, – стучал в дверь Армандо.