Чтение онлайн

— Её сердце почти не билось, а сама она была холодной как лёд. Тогда я думала, что, возможно, она сильно отравлена. И опять чтобы я не пыталась сделать, ничего не помогало. Она проспала два дня. Я стояла над ней, внимательно слушая, как она дышит. Мне не давало покоя то, что привело её к такому состоянию. Я надеялась, что как только Ринн проснётся, — староста взглянула на эльфийку, — она сама всё расскажет.

Когда она проснулась, то вела себя так, словно не осознавала, где находится, безразлично осматривая всё своими горящими глазами. Как у тебя, Ламлис. Я пыталась её лечить вновь, но ничего не помогало. За то находилась она вполне в стабильном состоянии, что удивляло ещё больше. Спустя несколько дней моих попыток что–то разузнать или хотя бы завязать беседу, она наконец ответила мне на какой–то случайный вопрос без какого–либо смысла. Настолько неважный, что я его уже и не помню. Зато помню всё остальное.

В то время с ней было бесполезно общаться. Но, спустя долгие недели она научилась поддерживать простую беседу. Это радовало. И тогда мы поняли, что всё это время у неё не было даже имени.

— Отныне, при тебе, Фараэль, и при тебе, Тиалэль, я даю имя этой эльфийке. — Шантил стояла, держа за руки бледнокожую эльфийку, внимательно смотря ей в глаза. Слишком внимательно. — Принимаете ли вы её под свою опеку?

— Да, госпожа Шантил, — синхронно ответили Тиа и Фараэль, стоящие на коленях перед старостой.

— Хорошо, — эльфийка мягко кивнула. — Отныне, имя тебе Риннаэль.

Названная Риннаэль эльфийка стояла, абсолютно не двигаясь и молча в непонимании смотря на старосту. Несколько раз она обернулась, ища взглядом Тию и Фараэля, что так и не подняли головы. Мягкие руки Шантил опустились на голову пепельноволосой эльфийки, аккуратно повернув её к себе. Староста вновь заглянула ей в глаза. В эти большие, сияющие изумрудами глаза. Ничего.

«Я не могу прочитать её мысли, — с небольшим страхом осознала она. — И это не потому, что их попросту нет. Наоборот. Что–то там, в самой глубине её сознания. Что–то кричит, метается пожаром, выхватывая образы языками пламени. Вкус крови и хлад стали. Шёпот, слов которого не различить. И больше ничего.»

— Мы назвали её Ринн, ведь имя своё она так и не вспомнила, как и что–либо другое за эти десять лет, ведь так? Что с твоим лицом, Ламлис? Хорошо, я продолжу. Мы не знали, сколько ей лет по понятным причинам, ведь, как и все эльфы, она не стареет, и до сих пор с того дня выглядит на семнадцать человеческих лет. Что говоришь, боль? Да, прости. Никто не знает. Она, конечно, несколько раз умудрилась пораниться, но никогда на это никак не реагировала. Я думала, от шока. Прости.

Прошли месяцы, и она стала нам помогать. Оказалось, что Ринн ловчее любого из нас, а её слух и зрение превосходит кого–либо на моей памяти. Она стала охотницей, прекрасно владеющей копьём и луком. Спустя ещё годы, её, помимо внешности, было не отличить от нас. Конечно, она до сих пор остаётся скромной и застенчивой. Подними голову Ринн, я нисколько тебя не принижаю. Умница. По большей части, это, наверное, всё, Ламлис. За последние четыре года ничего не поменялось, но, как она говорила когда–то, ночью ей приходили смутные образы из предполагаемого прошлого. Только теперь вряд ли она что–то вспомнит. Так ли это, Ринн?

Эльфийка кивнула, подтверждая слова старосты. Всё, о чём поведала Шантил ничуть не удивило Гумберга. В ответ пепельноволосый мечник рассказал свою, ничем не отличающуюся историю, о том, как он три года скитался по королевству Вестеросса, пока не начал меняться также. Шантил понимающе кивнула, заглянув мечник в глаза.

— Значит, ты действительно такой же, как и я… — Тихо прошептала эльфийка, но Шантил, сидящая на приличном расстоянии, всё равно её услышала. — Так кто же я?

— Я не знаю, как ответить на этот вопрос, Ринн. Но я рада, что ты была с нами всё это время. Жила, охотилась, спала под одной крышей со всеми нами. Но, также, возможно, что именно в Ламлисе ты найдёшь по–настоящему родственную душу, — проговорила эльфийка, смотря на покрасневшую девушку, — Возможно, твоё будущее переплетено нитями судьбы с ним.

— Исключено! — Громко возразила Тиа, привстав и смотря прямо на старосту не находящими покоя глазами. — Что это вообще за предл… Простите.

— Я не спрашивала тебя, Тиа. Это решение должна принят она, а не ты. — Холодно заметила Шантил, обращаясь к поклонившейся эльфийке.

— Но…

— Молчи, Тиа. — На удивление холодно наказала Шантил. — Что ты думаешь об этом, Ламлис?

— Мне всё равно, — ничуть не удивился наёмник, в отличии от дварфа. Почему то, он подозревал, что эта беседа закончится чем–то таким. — Она вольна делать что хочет и идти куда хочет. У каждого свой путь, я не верю в такое понятие, как судьба.

— Веришь или не веришь, это ничего не меняет, Ламлис. Ринн, ты до сих пор ничего не ответила.

Эльфийка замялась под тяжёлыми взглядами присутствующих. Она сидела, заламывая пальцы и молчала, пока не наткнулась на Фараэля. Он сидел, смотря на неё с теплотой. Увидев, как она посмотрела на него, он мягко улыбнулся, слегка кивнув.

«Как и думал, я уже знаю ответ.» — Подумал мечник, уже не ожидая очевидного ответа.

— Нет. Я останусь здесь. Тут мой дом, и если вы так хотите прогнать меня, госпожа Шантил… Прошу, позвольте мне остаться… Я жила здесь сколько себя помню и считаю это место моим домом! — Голос эльфийки, казалось, стал громче, избавившись от какой–либо робости.

Все отреагировали по–разному. Гумберг — продолжал молчать, Тордрак — ошарашенно смотря то на эльфийку, то на Шантил, Тиа — сначала замерла, а после широко улыбнулась, накинувшись с объятиями на Ринн, Фараэль — незаметно выдохнул, прикрыв глаза. Одна только Шантил сидела с ничего не выражающим лицом. Ринн молчала, как и Тиа с Фараэлем. Даже наёмник почувствовал витающие в округе напряжение.

— Я рада, что именно это твой ответ, Ринн. И я не в коем случае не пыталась тебя прогнать, дорогая. Где же это видано, чтобы кто–то отрекался от семьи? — Наконец, ответила эльфийка, тепло улыбнувшись.

— Госпожа Шантил, позвольте задать нескромный вопрос. — Фараэль склонил голову, почтительно встав на колени.

Он единственный, кто остался внутри шатра, когда все разошлись. И до сего момента всё никак не решался задать один мучавший его вопрос. Староста же, казалось, до этого и не замечала его, занимаясь своими делами.

— Позволяю. — Эльфийка ответила, стоя к нему спиной и аккуратно перебирая травы. Заметив, как эльф замялся, она развернулась, придержав платье и посмотрела на него с сдержанным интересом. — Говори, Фараэль.

— …Благодарю.

Он замялся. Староста терпеливо ждала, не обращая на него особого внимания.

— К чему было всё это представление? — В этот момент эльф пожалел о своих словах, и внутренне сжался, готовясь к любой реакции госпожи.

Эльфийка ничего не ответила, продолжая смотреть в его большие, чёрные как смоль глаза. Фараэль же в свою очередь сильно напрягся, вжав голову в плечи, всё также стоя на одном колене. Увидев его реакцию, Шантил неожиданно прыснула, звонко засмеялась, окончательно смутив эльфа, и также неожиданно прекратила.

— Что именно тебя смущает, Фараэль? — Хитро улыбаясь, поинтересовалась Шантил.

— Ваши видения, духи и вправду показали отправить нас туда? И это всё?

Шантил молчала. Улыбка сошла с её лица, когда она, прикрыв глаза, громко вздохнула.

— Вы всегда можете… Нет, вы должны будете бросить их, если что–то будет угрожать вашим жизням. У меня нет желания жертвовать своими братьями ради незнакомцев. Если конечно, ты волнуешься о вашей безопасности.

— Но тогда к чему… Я всё еще не совсем понимаю. Точнее, я знаю, зачем мы это делаем, но для чего нам нужны эти двое. Дварф и «человек» никогда не должны были ступать на эту территорию. Даже чародеи обходят её стороной, а мы так просто…